|
Сам не знаю почему, но в этот момент я вдруг сильно сдрейфил. Испугался света, который вот-вот зажжется, испугался, что вот сейчас увижу ее, после того как в темноте ласкал ее руку. «Пора сматываться», — сказал я себе. Ты даже представить себе не можешь, как я перетрусил. Да, я боялся именно света, словно из-за него мы просто перестанем существовать или все сделается вдруг невозможным. Кажется, я даже отпустил ее руку, да, да, уверен, что отпустил, потому что теперь уже она накрыла мою руку своей: я положил руку на подлокотник кресла, и ее рука сейчас же опустилась на мою. Она даже попыталась стиснуть ее, но это ей, естественно, не удалось. И все же я оказался как бы в тисках и бежать уже не мог. Тогда я подумал, что, наверно, ей не впервой подцеплять мужчин вот так, в кино, и действительно надо во всем положиться на нее. Наконец свет зажегся. Она убрала свою руку. Я не сразу решился взглянуть на нее. Но она, она решилась, она смотрела на меня, а я покорно сидел перед ней, опустив глаза. Когда мы оба уже встали, ее муж неожиданно проснулся. Он был немного старше ее; элегантный, высокий, крепкий. Он показался мне довольно красивым. Выглядел он как ни в чем не бывало, казалось, он совершенно не смущен тем, что проспал весь фильм. Наконец, я понял, что это за тип: из тех, что в роскошных машинах на бешеной скорости проносятся мимо нас по дороге, а в лесу их ждет охотничий домик и тридцать егерей папаши Барта, которому позвонили накануне из шикарного отеля, уже выследили для них тигра. Вот, сказал я себе, вот что это за тип. «Пьер, — сказала она, — этот молодой человек — охотник из Рама. Ты ведь бывал в Раме?» Он задумался: «Да, кажется, я ездил туда два года назад». Я чувствовал себя в безопасности. «Пьер, давай пригласим его провести с нами вечер». — «Конечно». Возможно, они сказали друг другу еще что-то, но, поскольку в этот момент они стояли, повернувшись ко мне спиной, я не все расслышал. Впрочем, мне и не очень хотелось это слушать. Мы медленно вышли из кино, одни из последних. Я шел следом за ней. На вид она была очень крепкой, спина прямая, талия тонкая. Волосы короткие, довольно странно подстриженные, цвета обычного, каштанового.
Мы остановились возле потрясающего открытого автомобиля: «делаж», восемь цилиндров. Мужчина повернулся ко мне: «Вы поедете с нами?» Я сказал, что я тоже на машине и поеду за ними. Он был, в общем-то, любезен со мной. Казалось, он считает мое присутствие вполне естественным. Она же в тот момент уделяла мне не больше внимания, чем если бы мы были старыми знакомыми. «Где ваш автомобиль? — спросила она меня. — Вы могли бы оставить его здесь, а мы бы поехали вместе на нашем». Я согласился. Я только сказал, что хочу переставить свой на Театральную площадь, потому что стоянка машин возле кинотеатров после окончания сеансов запрещена. «Ситроен» стоял в нескольких метрах от их «делажа». Когда он увидел, что я направляюсь к «ситроену», он пошел за мной следом: «Господи, так это ваша?» Он сказал, что заметил его, как только подъехал к кино, потому что в жизни еще не видел ничего подобного. Она не спеша присоединилась к нам. «Да, уж досталось ему», — сказал он. Они оба уставились на «ситроен»: он с серьезным видом, она — с мечтательным. Конечно, они могли бы посмеяться над моей машиной, ей-богу, могли бы, потому что рядом с их «делажем» она выглядела просто смехотворно, как старая консервная банка. Но нет, они не стали смеяться. Мне даже кажется, что мужчина стал еще любезнее со мной, после того как увидел мой автомобиль. Я поставил его на Театральной площади, вернулся к ним, и мы уехали вместе. А дальше была самая потрясающая ночь в моей жизни. Я сел впереди, и она тоже, втиснувшись между нами. Я не знал, ни куда мы едем, ни чем вообще все это закончится, ведь он все время был с нами. |
