— Что ж ты делаешь, гад?!

— Ничего, заживет. Если бы я тебя простил, ты мне свой ножик в спину бы сунул.

Лисовский смотрел на Марка с признательностью, Лазкин — со страхом.

— Вот что, гражданин Лисовский, — сказал Марк, — хотим мы того или не хотим, надо отдать твою добычу этим японским попам, они нас за горло взяли…

Хриплым после пережитых волнений голосом Лисовский предложил:

— Посмотрите новости.

— Зачем?

— Посмотрите!

— Не напирай мне на нервы, Лисовский! Я по-японски знаю только слово «гейша».

— Там все и без слов понятно.

Марк внял его просьбе, включил «Панасоник» на блестящей тонкой ножке.

Экран засветился. Выступала некая японская рок-группа. Музыканты выделывались на сцене на западный манер, что показалось Марку несколько неестественным.

— Ну где твои новости?

Лисовский взглянул на часы.

— Сейчас, через пару минут.

И в самом деле, после того как рок-группа отвизжала свое, возникла заставка информационной службы и начались новости, которые читала нежным голоском миловидная девушка. Можно было подумать, что она рассказывает о чем-то приятном, лирическом, если бы не репортажная съемка. Девушка исчезла с экрана, остался только ее голос. Операторы тем временем вели прямой репортаж с улицы, на которой находилась штаб-квартира церкви «Путь истины». Улица перед парадным входом и прилегающие улицы были заполнены темными полицейскими автобусами и легковыми автомобилями с мигалками. За автомобилями прятались вооруженные автоматами и снайперскими винтовками бойцы японского спецназа.

— Что это? — воскликнул Марк.

Забыв о боли, Георгий смотрел на экран. Услышав вопрос, ответил механически:

— Полиция предъявила Като Тацуо обвинение в организации террористической газовой атаки в супермаркете. Приехали арестовывать, а они забаррикадировались, да еще и отстреливаются…

Кристина! — словно выстрелило в мозгу у Марка.

— Лисовский! Нам надо туда!

— Вы что? — Тот аж руками замахал. — Лучше здесь голову открутите! Это ж верная смерть туда идти! Пристрелят за милую душу!..

— А ты что скажешь, Георгий?

— Конечно, сваливать!

— Тогда дайте мне бумаги, Лисовский, и сваливайте.

Александр Андреевич, окончательно сбитый с толку, смотрел на Марка округлившимися глазами. По логике вещей подставной мент должен быстрее их всех рвать когти домой, тем более с документами… Или его тоже перекупили? Но кто? Может, разведка? Впрочем, какое мне дело, решил Лисовский, не арестовывает, и слава Богу!

Он немножко суетливо полез в нагрудный карман пиджака, измятого и потертого, достал завернутый в несколько целлофановых пакетов микрофильм и багажную квитанцию, отдал все это Марку со словами:

— Вы самоубийца!

— Посмотрим. Значит, так: хотите, ждите меня здесь, будем выбираться вместе. Не хотите — сматывайтесь!..

И он вышел из номера.

Три японца, спускавшиеся вместе с ним на скоростном лифте, старались держаться от Марка подальше, словно испытывали к большому белому человеку невыразимое отвращение. Точно такое же отношение Марк чувствовал и в метро, где японцы, если имели возможность, отсаживались от чужака. Обычно Марка это задевало, но сейчас было не до того…

Небоскреб, три первых этажа которого занимала резиденция учителя Като, был обложен полицией на совесть. Прорваться сквозь кольцо не было никакой возможности. Марк не стал даже пытаться, чтоб не получить по хребту прикладом.