— Похоже на взрывное устройство, — пробормотал Александр Борисович. — Гордись, Турецкий, вот и ты мины дождался.

Он оглянулся. Детей поблизости не было.

Турецкий вздохнул и пошел звонить специалистам саперного дела из НТО московского милицейского главка.

Взрывное устройство, предназначенное для очень беспечного и рассеянного человека, оказалось хоть и простым в употреблении, но достаточно мощным. Итак, один конец шнура был привязан к колесу, на другом болтались погруженные в бензин запал от гранаты и двести граммов тротила. Машина трогается, колесо, проворачиваясь, дергает шнур, кольцо выдергивается из запала, запал взрывается вместе с тротилом и бензином… И нет больше зануды Турецкого!

Убийцы сделали все как надо, но явно торопились. Цилиндрик тротила, перед тем как сунуть в бак, хранили где-то в тепле, так что он слегка размяк Поэтому на нем проглядывались довольно отчетливо два пальцевых следа, практически готовых для обработки в криминалистической лаборатории.

Кряхтя и вполголоса матерясь, Александр Борисович с помощью саперов облазил всю машину, больше ничего опасного и непонятного не нашел, сел и поехал домой. Но, крутя баранку, ерзал на мягком сиденье чаще обычного…

Глава восьмая

НАЗАД В ЖАРОВНЮ

Марку удалось убедить англоязычных монахов учителя Като в том, что для поисков Лисовского необходимо в качестве приманки иметь под рукой живого и по возможности невредимого Бориса Лазкина, потому что теперь Александр Андреевич только с ним пойдет на контакт.

Когда Марк согласился искать Лисовского, монахи проявили любезность: устроили ему коротенькое свидание с Кристиной. Она старалась держаться бодро, но Марк сразу заметил — она не на шутку испугалась.

— Держись, — сказал он ей. — Как только найду его, сразу, не мешкая, примчусь за тобой.

— Да, Ген, я не боюсь, но не хотелось бы, чтоб они мне мозги начали прочищать при помощи «шлема спасения».

— Я их строго предупредил…

…В номере отеля, где должны были проживать Марк с Кристиной, собрались Марк, Борис Лазкин и Георгий Назарян, комплексующий оттого, что именно от него ушел, не попрощавшись, Лисовский. Но комплексовал он своеобразно — изводил Борю Лазкина.

Борис страдал оттого, что самым дешевым напитком в этой стране была слабенькая рисовая водка под названием саке, которую к тому же перед употреблением надо слегка подогревать. Такова уж у японцев была политика цен — все некоренные напитки, даже безалкогольные, стоили непомерно дорого. Денег монахи дали в обрез, поэтому Борис вынужден был обходиться без пива. Плюс к этому он не мог, как некогда, развалиться в удобном кресле или на диване: мало того что страху натерпелся, болтаясь на цепях над огнем, так еще получил хоть и не опасные для здоровья, но достаточно болезненные ожоги обеих ягодиц.

И вот Жора Назарян изводил и без того грустного Бориса:

— Ну, блин, никогда не думал, что так повезет — с настоящим живым шпионом познакомлюсь! Слышь, Борис, а ты азбуку Морзе знаешь? А коронка с цианистым калием на случай провала у тебя есть? А в очаг учителя Като ты из чувства протеста нассал?..

— Дурак ты! — вяло отбрехивался Лазкин. — Уж лучше быть плохим агентом, чем хорошим монахом в свите у сумасшедшего!

— Будешь учителя оскорблять — пожалуюсь! — грозил, смеясь, Назарян. — Он тогда тебя на молодой бамбук посадит!

— Бобров, — попросил Борис, — уйми его!

— Уймись, Георгий!

— Ты тут права не качай! — взвился вдруг монах. — Ты под нами ходишь, вот и знай свое место!

— Я свое место знаю, — спокойно парировал Марк.