— Почему отец вам позвонил?

— Вопрос несущественный, но отвечу: потому что в молодости мы с ним в одном клубе занимались самбо.

— Понятно. Скажите, можно мне подумать?

— Только до вечера. Иначе с утра автоматически начинается второй вариант.

— А где вас можно будет найти? Здесь?

— Нет. Я работаю в другом месте.

Турецкий протянул парню визитную карточку, на которой были указаны адрес и телефон.

— Я обязательно сегодня же позвоню, хорошо?

Эдик выглядел теперь как запуганный участковым подросток.

— Обязательно позвоните, — кивнул Турецкий.

Эдуард Бибарцев ушел, а следователь не мог отделаться от чувства, что парень ушел не с чувством признательности, а, скорее, затаив злобу.

Александр Борисович прошелся по кабинету, некоторое время стоял и сосредоточенно смотрел на конторский прибор для питья — графин, два стакана и прозрачный синего стекла поднос. Один стакан, еще с утра поставленный уборщицей вверх дном, так и стоял. Второй был еще влажен после того, как из него пил Эдуард.

Если он не просто запутавшийся прекраснодушный человек, думал Турецкий об Эдуарде, то он, возможно, серьезный противник. Это раз. Во-вторых, мне бы не хотелось иметь с ним дело, потому что Серега достанет просьбами.

Александр Борисович подошел к своему модному кожаному портфелю, достал из него целлофановый пакет, осторожно поместил в него стакан, которым пользовался Эдуард, — намеревался отправить этот вещдок в криминалистическую лабораторию.

Остаток дня прошел в рутинной работе. Сегодня Турецкий освободился достаточно рано — в восемь часов. Много времени ушло на то, чтобы задним числом составить прокурорское постановление и проект приказа от имени главка МВД по организованной преступности о том, что капитан милиции Майер откомандирован со спецзаданием в Германию и Японию как внедренный в банду преступников оперативник. Дальше надо было связаться со своими из МВД, а также с соответствующими службами Японии, чтобы работники оных не швырнули Боброва — Майера в каталажку, если он вдруг попадется к ним в лапы.

Безнадежно учтивые японцы выразили готовность к сотрудничеству, особенно в вопросах, касающихся секты «Путь истины», но принимать у себя сотрудников российского розыска мягко, непрестанно извиняясь, отказались. Японцы навешали москвичам комплиментов за то, что те раньше их поняли всю грозную опасность, исходящую от деятельности новоявленных сектантов, и пообещали пригласить в гости представителя прокуратуры России, когда будет закончено предварительное расследование деятельности секты в Японии.

На улице было уже темно, когда Александр Борисович вышел в переулок, где притулился к обочине его видавший виды «жигуленок». Сырой и неутомимый ветер весны сумел дотащить до центра столицы неизменно волнующий запах влажной оттаявшей земли, пробудившихся от зимнего сна, хотя и не одевшихся еще в листву, деревьев. Весенний ветер коварен, однако Турецкий несколько раз жадно и глубоко вдохнул этот газовый коктейль.

Он уже открыл ключом дверцу, но не стал садиться, остановился возле машины, пытаясь понять, что его беспокоило. Ага, вот! Из бензобака, почти неразличимый в темноте, тянулся вниз, к заднему колесу, тонкий прозрачный шнур. Турецкий открыл крышку, прикрывающую горловину бака. Шнур уходил внутрь, под пробку.

— Говорили ребята, — пробормотал сам себе следователь. — Говорили: купи замок-пробку, а то насыплют в бак какой-нибудь гадости…

После некоторого раздумья Турецкий решил не рисковать, пробку не откручивать. Посмотрел, куда шнур уходит другим концом. Оказалось, недалеко — привязан к колпаку правого заднего колеса.