— Еще бы!

— А вы знаете, Саша, в чем отличие рома от водки?

— В градусах?

— Не только. Ром — напиток тропический и поэтому не греет так, как водка.

— У меня есть и водка.

— Да? О, я и забыл, Саша, куда вы поднялись!

— Да ну, Семен Семеныч, перестройкой занесло. А как занесло, так и сдует…

— Только не говорите, что не по заслугам! Это уже будет кокетство.

— Беда-то в том, что понятие «заслуги» у каждого начальника имеет свой смысл. Выпьем, Семен Семеныч, за нас и всех наших без смущения.

— Ваше здоровье, Саша!.. Мне кажется, вы захотите поговорить с мальчиком прежде, чем пойдете к управляющему банком.

— Вам не кажется, я так и собираюсь поступить. И с чего вы взяли, что он мальчик, этот лоб ребром ладони кирпичи кроит!

— Вот как? Тогда, возможно, у меня не старческая блажь.

— А в чем дело-то?

— У меня сложилось впечатление, что парень чувствует себя уверенно и идет по жизни довольно целеустремленно…

Александр Борисович Турецкий недолго ломал голову над тем, каким образом заманить в прокуратуру Эдуарда Бибарцева. В свое время он сам дал подставу. По указанию старшего следователя по особо важным делам Генпрокуратуры, следователь Мосгорпрокуратуры Олег Величко, ведущий дело по статье 227-й УК РФ о деятельности в Москве изуверской секты «Путь истины», просто вызвал к себе казенной повесткой в качестве свидетеля гражданина Бибарцева Э. С.

И вот снова родные стены. Александр Борисович невольно глубже стал втягивать в себя воздух коридора Мосгорпрокуратуры. Родные стены — пошловатое, конечно, выражение. Какие они, к черту, родные!.. Хотя, с другой стороны, только по времени сравнить: где его проведено больше — дома на диване или здесь, в следственном кабинете, морща лоб от напряжения ума и табачного дыма, — и окажется, что живем мы здесь, а дома иногда ночуем. В те времена, когда «следствие вели знатоки», принято было этим гордиться и восхищаться, вот, мол, служба дни и ночи! А кому она нужна, такая служба? Подсчитал бы кто-нибудь, когда кончается толк от бдений, чтоб не бдели, не парились тут понапрасну, и даже во вред себе. И Делу — с большой буквы!

На приспособленной под казенную надобность банкетке возле двери в кабинет следователя Величко сидел рослый, крепкий парень, одетый по той моде, которую приняли за основу новые российские бизнесмены: отличные, но непригодные для ходьбы по мокрым улицам туфли, темно-синий с искрой костюм под распахнутым длинным пальто.

— Эдуард Сергеевич Бибарцев? — окликнул его Турецкий.

— Да, — спокойно и достаточно вежливо ответил тот, но не встал.

— Проходите, пожалуйста.

— Но хозяин кабинета, по-моему, уже там и меня пока не приглашал.

— Ничего, теперь уже можно.

Они вошли.

Олег приветственно кивнул, показал на стулья, мол, располагайтесь. Затем проверил, все ли убрал со стола, надел форменный прокурорский пиджак со знаками отличия юриста второго класса и подошел к Турецкому с заранее подготовленной извиняющейся улыбкой:

— Александр Борисович, вы на машине?

— На своей.

— Экая досада!

— А в чем дело?

— Да надо обернуться в одно место, все машины в разгоне, а на перекладных не успею.

Турецкий порылся в кармане и протянул Олегу ключи:

— Бери мою старушку.

— Да нет, что вы!

— Бери, говорят! Мах на мах: ты мне служебную хату, я тебе — личную тачку.