Несколько находившихся в комнате мужчин грубо и зло засмеялись.

Затем начался допрос. Процесс был нудный. С непривычки Марк даже упарился, несмотря на то что в отдалении от очага было достаточно прохладно. Сначала Като задавал вопрос, затем Джон переводил его на немецкий Марку. Марк задавал вопрос по-русски, а получив ответ, переводил его на немецкий для Джона. Минут через пятнадцать после начала допроса молчаливый монах принес Марку чашку ароматного чая, что слегка облегчило его работу.

— Кто вы? — первым делом спросил Като.

— Борис Лазкин, немецкий предприниматель.

— Зачем ты приехал сюда?

— Искать Лисовского.

— Кто такой Лисовский?

— Как кто? Он же вам груз привез и документы!.. Бобров! Бобров! — лихорадочно забормотал Борис. — Спаси меня! Все отдам! Всю свою долю!..

— Что он говорит? — спросил Джон.

— Просит, чтобы я спас его.

— Скажи ему, что спасется, если расскажет всю правду. Он такой же предприниматель, как я балерина.

— Слышишь, Борис, они говорят, что ты не совсем предприниматель…

Тут же подала звук лебедка, и тело стало быстро опускаться вниз, к огню. Борис закричал, подтягиваясь на цепях, он пытался поднять повыше свисающие ягодицы. Продержав его над огнем с полминуты, мучители дали команду поднять Лазкина выше.

Гортанно заговорил Като. За ним Джон, потом Марк:

— Борис, он говорит, что ты не должен молчать, иначе он поджарит тебя.

И Борис затараторил, как мог быстро, как только мог:

— Признаюсь во всем! Меня завербовал работник Федеральной разведывательной службы Германии Хельмут Шиллер. Я должен был работать среди русских, приезжающих и поселившихся в Германии. Мне поручалось выявлять представителей криминальных структур и, возможно, шпионов. Шпионов практически не было, но я познакомился с женой крупного российского гангстера Ларисой Колбиной. Она призналась мне, что ищет покупателей для партии плутония, которую достал ее муж на военном заводе. По заданию Шиллера я, выступая посредником, представил его как одного из вероятных покупателей. Всю шайку воров, которой удалось вывезти плутоний из России, должны были арестовать в Мюнхене, но самолет с членами банды взорвался в воздухе, а член банды Лисовский скрылся вместе с грузом. Потом Шиллер по своим каналам установил, что Лисовский вылетел в Японию!..

Марк не верил своим ушам и не мог отделаться от ощущения, что Борис Лазкин сознается не учителю Като, а ему, капитану Майеру.

— Я не знаю никакого Лисовского, — сказал Като.

Джон продолжал переводить — для Марка.

— Я не заказывал никаким бандам ядерные компоненты. Значит, ты лжешь! В таком случае ступай в очистительный огонь, который ты, правда, уже осквернил своими выделениями!..

— Он сумасшедший! — воскликнул Марк.

— Несомненно, — ответил Джон.

Тем временем Лазкин начал медленно опускаться на цепях к очагу. Он визжал и дергался — то ли обезумел от страха, то ли пламя уже начало жечь ему спину.

Марк не мог этого вынести. Он вскочил, подбежал к низкой металлической ограде очага и, когда тело Бориса поравнялось с его головой, ударом ребра ладони по шее лишил Лазкина сознания…

Наступила тишина.

Марк повернулся. В пылу атаки он и не заметил, что в комнате зажегся верхний свет.

Като Тацуо, длинноволосый, круглолицый, в темном простом одеянии, сидел скрестив ноги на небольшом возвышении в окружении не то старших монахов, не то телохранителей. Он смотрел на прервавшего казнь чужеземца строго, не мигая, рассчитывая, возможно, напугать его.