Самэсу пребывал в задумчивости, когда стоящий рядом мускулистый мужчина с необыкновенно широким лицом громко выругался. Самэсу невольно вжал голову в плечи, но брань предназначалась женщине, участвовавшей в погрузке. Среди солдат-колонистов было пятнадцать женщин. Видя, как женщины выполняют физическую работу наравне с мужчинами, Самэсу почему-то почувствовал ревность к их товарищам-мужчинам. Сегодня ночью наверняка будет штормить. Вот уж помучаются они на берегу! Досадно, что каждый раз все происходит точно в соответствии с планами Брюса Ли. Почему море потворствует ему одному? Неужто не отыщется бога, который бы заставил вкусить горечь крушения надежд нахалу, заявляющему во всеуслышание, что купил Посейдона со всеми его потрохами?

Вдруг нестерпимо захотелось прижаться к Сатико. Еще будет время своими глазами засвидетельствовать крах Брюса Ли. А пока как-нибудь продержаться, ища утешение в ее ласках.

Он уже собирался вернуться в каюту, когда его вновь отловил Брюс Ли. Точно с помощью телепатии подслушав мысли Самэсу, он сказал:

– Даю тебе шанс восстановить свою честь. Во время высадки на Уоцури будешь управлять катером, это приказ.

Избранный народ

Самэсу постоянно вытягивал пустой билет. Вместо того чтобы нежиться на женских грудях, пришлось изучать береговую карту острова Уоцури, ища бухту, удобную для высадки. Он обязан доставить туда солдат-колонистов, завершить в течение получаса высадку, оставить одну спасательную шлюпку на острове, а с другой вернуться на корабль. Командарм Ли наседал на него: «Ничего, сдюжишь, если проявишь характер!» В отсутствие причала и маяка высадить «пассажиров» на необитаемый остров, который раньше не видел в глаза, это задача, достойная морского десантника. По воле хозяина, уверенного в успехе, Самэсу вынужден помогать китайцам вторгнуться на территорию Японии. Но главное, он почти не воспринимает это как преступление. Когда тебе говорят: «Море – всеобщее достояние», остается ответить: «Так точно!» Некогда раздумывать над смыслом слов – «незаконное вторжение».

Если двигаться к острову на всех узлах, это восемнадцать часов. Из Шанхая вышли в девять утра, получается, операция начнется завтра, около трех утра. Сейчас три пополудни. Вынужденный всю ночь заниматься распределением кают между взятыми на борт солдатами и уговаривать пассажиров открывать счета в корабельном банке, он проспал не больше двух часов. Тонизирующее средство продолжало оказывать действие. Он уже был на пределе физических сил, но возбуждение в нижней половине не унималось, он решил вернуться в каюту и устремился прямиком под юбку Сатико.

– Несносный мальчишка! – засмеялась она, повалила его на кровать и, оседлав, удовлетворила его пыл. Корабельная качка смешала свербящее наслаждение с нежащей дремотой. К счастью, он был освобожден от вахты и смог уснуть как убитый.

Девять вечера. Проснулся бодрячком, но ощутил зверский голод. Перешагнув через прикорнувшего в коридоре солдата-колониста, полюбовавшись на солдаток любви, прогуливающихся по палубе рука об руку со своими товарками, он нырнул сквозь строй солдат-моряков, гордо именующих себя воинами революции, и побежал в столовую. Сатико была уже там. Она ждала, держа для него свободное место.

– Что будешь есть? – спросила она.

– Что-нибудь, укрепляющее силы.

– Есть одно особое блюдо.