– Заброшенный склад. Паршивец часто сюда наведывается.

На всякий случай она постаралась запомнить, как сюда добираться. Мало ли, как сложатся обстоятельства. А так в случае необходимости можно искать Кевина без чужой помощи.

Второй этаж выглядел более обжитым, чем первый. Здесь вдоль стен были сооружены спальные места из одеял и одежды. Но где же сами обитатели? Словно отвечая на ее немой вопрос, из-за угла выглянул парень лет восемнадцати. Похоже, он узнал Ричарда, потому что уставился на него выжидательным взглядом.

– Привет, Трэвис, – сказал ему Канинген. – Кевин здесь?

– Нет. – Парень вальяжно прислонился к стене и теперь переключил свое внимание на Сэм. – Но он заезжал сегодня.

– Давно это было? – включилась в разговор Сэм.

– Примерно час назад. Может, больше.

– А Кевин случайно не говорил, куда направляется?

– Нет, конечно. – Трэвиса, похоже, позабавил ее вопрос.

Дальнейшее пребывание на старом складе потеряло всякий смысл, поэтому они вернулись в машину и снова двинулись в путь. Увиденное ввергло Сэм в уныние. В свои одиннадцать лет Кевин вынужден общаться с такими, как этот Трэвис, у которого на лбу крупными буквами написано «преступник». Немудрено, что мальчик стал неуправляемым, нахватался вредных привычек. Ричарду наплевать, а его сын просто не видит других примеров для подражания, кроме старших товарищей по несчастью, таких же одиноких и не нужных ни семье, ни обществу. Она очень хотела высказать нерадивому отцу эти претензии, но уговаривала себя подождать более удобного момента. Чудо уже одно то, что Ричард вообще согласился на ее затею. Поэтому лучше не давать ему лишнего повода жалеть об этом поступке.

Следующим пунктом остановки была баскетбольная площадка на окраине города. Сэм увидела тот же хаос, что и в предыдущих местах сборища неблагополучных подростков: бутылки, окурки, исписанный ругательствами забор. Но особо гнетущее впечатление произвели на нее засохшие пятна крови у одной из скамеек. Одному богу известно, какие страшные вещи здесь происходят. Ричард, скорее для видимости, обошел площадку с прилегавшими к ней постройками и никого не обнаружил. Сэм и вовсе было не по себе. Погружаясь все сильнее в эту оборотную, изнаночную сторону обычной жизни, она испытывала отвратительное чувство беспомощности. Как же трудно вырвать из этого адского круга хотя бы одного человека! А про всех даже говорить не стоит. Например, Ричард. Он смотрит на отвратительные вещи с философским спокойствием. Ему ни горячо, ни холодно. Сэм начинала раздражать равнодушная реакция Канингена. Оскорбления и упреки в его адрес вертелись на языке, готовые сорваться с губ в самое ближайшее время. Когда они повернули назад в город, Ричард посчитал свою миссию выполненной.

– Я понятия не имею, где черти носят этого оболтуса, – заявил он. – Если вам еще не надоело колесить по Окленду, то придется продолжить без меня. На сегодня я сыт по горло вашей дурацкой затеей. Высадите меня где-нибудь в центре.

– Мы ищем Кевина только два часа, – возразила Сэм.

– Для меня и этого достаточно. Я не собираюсь подчинять свою жизнь интересам малолетнего гаденыша. – Он посчитал разговор оконченным и отвернулся к окну.

Сэм хотела сделать ему замечание по поводу всяких оскорбительных выражений в адрес сына, но решила не тратить напрасно остатки красноречия. Канинген опять пребывал в дурном настроении, поэтому разговоры с ним обречены на провал. Как тогда, в день их знакомства. У него в ответ на все ее доводы припасен один голый сарказм и ни капли здравого смысла. Ну что Сэм могла ему противопоставить? Если так хочет вернуться домой, пусть катится. Все равно успех достигнут: она сумела подключить его к поискам.