Сэм видела перед собой только его широкую спину, обтянутую кожаной курткой. Они снова молчали. И так слишком много сегодня сказано. Куда уж больше. Она посмотрела на часы. Ого, за поисками прошло полдня. Ничего не скажешь, хорошее применение она нашла для выходного дня. Главное, прогресс практически отсутствует. Канинген надежно отгородился от окружающего мира, и пока Сэм редко удается достучаться до него. Еще она получила очередную порцию информации к размышлению. Скорей бы добраться до дому. Там можно в спокойной обстановке обдумать сегодняшние события.

Ричард ушел вперед шагов на десять. Поэтому раньше Сэм увидел, что поляна перед фургоном пуста. То есть мотоцикл Канингена стоял на месте, а вот второго, принадлежавшего Кевину, не наблюдалось. Сэм лишь устало вздохнула. Пора закругляться с бесполезными поисками.

– Теперь вы довольны? – поинтересовался Ричард.

– Не сказала бы так. Но однозначно возвращаюсь домой. – Она постояла еще пару секунд, словно чего-то ждала.

Канинген, не обращая на нее внимания, уже залез на свой мотоцикл. Саманта решила выразить беспокойство.

– Неужели вы снова поедете участвовать в тех ужасных состязаниях? Для чего?

– Хочу проверить на прочность свою шею. – Ричард выразительно похлопал рукой по воротнику куртки. – Так и быть, посвящу вам какой-нибудь опасный трюк.

От его слов Сэм стало еще страшнее. Она принялась лепетать всякие глупости, смысл которых сводился к просьбам опомниться, остановиться. Бесполезно. Ричарда, похоже, лишь забавляли ее усилия. Наконец ему надоело слушать бессвязный поток уговоров и в ответ на Сэм полилось раздражение:

– Послушайте, дамочка! Уберетесь вы или нет?! Я свободный человек, имею право распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению. Захочу умереть, разрешение у вас спрашивать не стану. Понятно? А теперь катитесь отсюда!

Но получилось так, что Ричард укатил первым. Мотоцикл взревел и пронесся мимо, оглушая Сэм. Вслед за ним она тоже развернулась спиной к фургону и медленно побрела к оставленной машине.

Сначала Ричард списал свои странные эмоции на алкоголь. Точнее, на новое, не наблюдавшееся раньше воздействие спиртных напитков на его психику. И вот сегодня он проснулся трезвым. Но вчерашнее поведение не показалось Канингену чем-то странным или глупым. Собственная жизнь по-прежнему имела для него ценность. Он злился на себя и одновременно искал ответ. Что? Что изменилось? Нетвердыми шагами Ричард добрел до входной двери и распахнул ее. Может, свежий воздух поможет вернуть ясность мысли. Он сел на пороге, по привычке вытаскивая из кармана сигареты. Огляделся. Как и ожидалось, ничего необычного. Мир не перевернулся с ног на голову. Это в нем произошли перемены. Если говорить правильнее, все снова стало на свои места. Как было до смерти Лауры, в той, счастливой жизни. Ричард понял, почему так случилось. Один день. Один теплый осенний день заставил его очнуться от забытья, которое длилось на протяжении двух лет. Он на долю минуты опять вернулся в машину Сэм, припаркованную у кладбища. Она почти ничего не говорила, словно боялась обидеть его неосторожным словом. Но глаза… В них застыли такие искренние боль и сочувствие, что Ричард был потрясен. Сэм, наверное, тоже пережила подобную утрату. Иначе, как ей удалось понять? Он всегда испытывал презрение ко лжи вроде «мы понимаем твои чувства», постоянно звучавшей с тех пор, как погибла Лаура. Канингену хотелось придушить собственными руками каждого, кто осмеливался лицемерить подобным образом. Но вот Сэм, хотя и не бросалась громкими фразами, дала ему почувствовать свое искреннее участие. И как стыдливо она прятала выступившие на глазах слезы. Другие кичились бы ими, словно доказательством неподдельной чуткости, а эта, по сути малознакомая, женщина подумала в первую очередь о состоянии Ричарда.