Винтовка. Прицел. Небольшое упреждение, прижать приклад. Вдох. Мягко нажать курок. Выстрел. Трофей.

– Вот так, нечего сопли жевать. Я живой и жить хочу. Я сильный и по праву сильного, – прокричал я и начал выцеливать следующее серое пятно, суетящееся на белом снегу в метрах семидесяти.

Снова вой. Волки метались, не понимая, что происходит – стая уменьшалась.

– А, если так, – проговорил я и открутил длинный глушитель. Все же интересно было время. Если это современность или, скажем поздние периоды, то зверь должен знать и бояться звука выстрела.

Я быстро вытащил из палатки туристический коврик, разложил сошки для винтовки, прилег. Прицел. Выстрел.

– Твою мать! – прорычал я.

В ушах стоял звон. Кони дернулись, волки попятились назад, но я не увидел реакции, кроме непонимания, происходящего у хищников. Вероятно, волки не знают огнестрела. Хоть что-то.

Дальше начался отстрел. Сплошная тренировка. Я выцеливал очередного волка и стрелял. Каждый второй выстрел попадал в цель, пока не закончились два магазина и четыре волка спешно отступили.

Шах уже немного оправился, но с его передней лапы сочилась кровь. Перевезав терпеливого пса, который только тихо поскуливал, я пошел собирать трофеи.

Свежевать волков было сложно. Знать, как и уметь, – разные вещи. Вымазался, рвота подступала, но я не сдавался. Было необходимо себя тренировать. Если попал в Средние века, то изнеженность – путь к провалу.

Глава 3. На первака и третьяка рассчитайсь

Вытянув и окончательно снарядив сани, я запряг Орла, как назвал орловского тяжеловоза, подвязал Араба, соответственно арабско-ахалкетинского жеребца, законсервировал и прикопал платформу, уже утонувшую в яме. Путь предстоял на Север.

Взял в сани то, что могло испортиться, и что, на мой взгляд, было необходимо. Все семена, которые были упакованы в контейнер, положены в ящик, прикрепленный к одному боку телеги. Второй ящик вместил арбалет, винтовку, укутанную в войлок, часть патронов и два барабана болтов. Картошку укутал так же в войлок и уложил к другим семенам во второй потайное дно. Взял саблю, немного продуктов, с килограмм серебра и немного золотых монет, часть зеркал и еще по мелочи. В санях ехать пришлось весьма компактно, окруженным барахлом.

По всей дороге я периодически делал пометки с указанием направления компаса – было бы обидно впоследствии потерять дорогу к своему кладу. Все чаще стали встречаться пролески, которые переросли в лиственный лес. Уже когда начало смеркаться, заметил человеческие следы. Идти по следам не стал, решил стать на ночевку, благо заметил замечательный холм, скрытый лесом. Даже зверью будет сложно залезть. Подход был только с одной стороны, которую можно и обезопасить. Вырытая яма с несколькими заостренными кольями. Подумал и поставил две растяжки. Гранат было только три, а всего взял двадцать штук, остальные остались в схроне.

Ночь прошла спокойно, Шах спал со мной и даже не вылез за ночь из палатки. Наутро быстро собрались, снял растяжки, присыпал волчью яму и, поспешили в путь. Корма для живности осталось максимум на два раза покормить.

Шли вдоль леса, не углубляясь в чащу, стали попадаться и следы от саней, благо уже два дня было ясное небо и следы читались хорошо. По периоду, куда я попал, подобные наблюдения ничего не говорили, кроме того, что я все же ПОПАЛ!

– Шах! Смотри! Дым! – радостно вскрикнул я и осекся. Ну, никакого самоконтроля. Внимание аборигенов ко мне было лишним.

– Шах! Охраняй! – сказал я, поправляя портупею и выискивая арбалет. Так, рычаг, барабан с болтами. Пистолет под куртку.

Спрыгнув с саней и привязав коней, я пошел в сторону виднеющегося дыма. Тихо с максимальной осмотрительностью я шел по лесу, высматривая откуда же мог быть дым, держа арбалет наизготовку.