В долине реки Или властвуют два ветра: верхний, дующий по течению реки с востока на запад, и нижний, дующий против течения с запада на восток. Первый ветер, сухой и жаркий, приходит из Центральной Азии, далекой пустыни Гоби, приносит тонкую дымку лёссовой пыли, в которой тонут очертания горизонта. Второй ветер, более прохладный и влажный, приходит через Европу из омывающих ее морей. Когда дует этот ветер, воздух становится чище и прозрачнее, изредка выпадают осадки. Только летом ни один из ветров не способен донести до пустыни влагу, и дожди в это время необыкновенно редки.

Незаметно машина спустилась в пойму реки, в лицо ударил своеобразный запах буйной зеленой растительности водного простора и солончаков.

Забока

Два берега реки Или — два разных мира. Правый берег высокий. Тут на голой земле, покрытой черным щебнем, на некотором расстоянии друг от друга растут маленькие солянки, шныряют такырные круглоголовки, из-под ног во все стороны разлетаются кобылки с цветистыми крыльями, да вдали пронесется стадо джейранов, вздымая облачко пыли. Зной, нигде нет тени, тишина, прерываемая треском кобылок да посвистом большой песчанки.

Левый берег низкий, зеленый, с высокими тростниковыми зарослями, такими, что скрывают с головой всадника; с тихими развесистыми ивами, серебристолистным лохом и многими другими разнообразными растениями. Здесь вечерами кричат ярко расцвеченные фазаны, тревожно рявкают косули, зашумит в тростниках испуганное стадо диких кабанов.

Так и существуют один против другого два разных берега — два разных мира, разделенных рекой. Но случается, что река обходит стороной часть левого берега, и он оказывается прижатым к правому, пустынному. Тогда получается то, что здесь называют забокой.

Дорога по забоке идет через ослепительно белые и пухлые солончаки. Местами в углублениях выступает темно-коричневая вода и, подсыхая с краев, осаждается, как мороз на окнах, длинными, ветвистыми и причудливыми кристаллами. На белой поверхности засоленной почвы зеленеют солянки. На дорогу свисают сине-зеленые ветви тамарисков с нежными, розовыми кистями цветов. Напуганный звуком мотора, из-под куста срывается маленький серый заяц, свесив набок уши, отбегает в сторону и весь на виду останавливается, с любопытством оглядывая машину. Откуда-то рядом с ним появляется второй, а в стороне уже третий заяц бежит неторопливым поскоком.

Заяц-песчаник значительно уступает по размерам зайцу-беляку, обитателю более северных широт. Иногда заяц-песчаник бывает очень многочисленным и, возможно поэтому, как это бывает с каким-либо животным, когда оно становится многочисленным, не труслив.

Едва остановилась машина, как до слуха донеслось знакомое пение кукушки. И так странен был этот звук здесь, на виду суровых гор Чулак и опаленных зноем пустынных берегов реки. На тамариске распевает овсянка, из тростников раздается квакающая песня серенькой камышевки, на сухой вершине дерева, раскачивая длинным хвостом, скрипит сорока, и вот уже над рекой потянулась стайка уток, сделала плавный круг и рассеялась на зеркальной поверхности воды.

Дорога пересекает забоку, и у самого ее конца, там, где она поворачивает снова в пустыню, — широкая старица с пологими песчаными отмелями, высоким обрывистым берегом и застывшей водой. Густая роща тамарисков, тенистая и прохладная, подступила к самому берегу.

Высокая трава окружает наш бивак на берегу старицы. Странно видеть этот волнующийся от ветра простор зелени после горячего и черного щебня каменистой пустыни.

К вечеру поверхность старицы, как зеркало, отражает пылающий закат и сиренево-лиловые вершины гор Чулак. Всплеснет рыбка, пойдут во все стороны круги, шевельнутся отраженные горы, закивают вершины и снова замрут неподвижно. Раздается угрюмый крик выпи… Из густой травы забоки выбираются маленькие лягушата и отправляются на ночную охоту в пустыню.