|
Что за важность представляли эти человеческие червячки в глазах великих людей, которые такой ценой получали власть? “Черви, извивающиеся и орущие, - повторяла она с гримасой отвращения, - их даже не крестили... А! Кажется, что Соседка или еще кто-то крестили их до того, как проткнуть сердце... Идиотка. Она дорого заплатит за то, что вырвала их из-под власти Сатаны...” Улики! Она не могла обвинить Анжелику, не доказав ее вины! Она внезапно остановила ход своих мыслей. Некогда строить планы. Ее охватил страх. Страх! Это было в первый раз. Хотя она еще не испытывала ничего подобного, она чувствовала страх, который держал ее за горло. Она зря забыла. Забыла о том, что произошло в Академии. Поражение! Полный разгром! Но она выжила, имея одну цель: закончить миссию. Иначе, у нее не было причин выжить. Если на этот раз она проиграет, она погибла. Страх и ненависть переполняли ее сердце. Руки конвульсивно сжимались и разжимались в желании сдавить горло ребенка, маленькую белую шейку, очень прямую и красивую, шейку Онорины, потому что в ней была боль Анжелики. “Ах! Как я ненавижу их обоих!” Картины, возникающие перед ее мысленным взором, волновали ее так, что она чуть не теряла сознание. “Какое наслаждение", - повторила она с долгим вздохом, возникшем где-то в глубине ее внутренностей. Ее внутренности "просыпались". Слава богу! - сказала бы она, если бы договор с адскими силами не запрещал ей произносить вслух это слово. Как трудно жить с такой слабой плотью! Она хотела наслаждаться, но не страдать, и ее тело казалось ей истерзанным, обессилевшим, изнуренным долгой борьбой. “Неужели и я стала, как и другие... простым человеческим существом?.." - спросила она себя с ужасом. Голос дворецкого возвестил о появлении в приемной какого-то молодого человека. - Пусть войдет! Она почувствовала, как кто-то вошел и обернулась. Она задрожала. Смешанное чувство страха и удовлетворения. Тот, кто только что вошел, был ответом на все вопросы и сомнения. Она всегда предпочитала встречу один на один с противником. Здесь она была сильнее. А теперь - сильна вдвойне, потому что речь шла о молодом и красивом юноше. Победа была обеспечена сразу. Она заставляла плакать женщин, разбивать их жизни, но не уничтожать, не подчинять себе, кроме нескольких. Другое дело - мужчины. Глупцы и рабы собственного разума и достоинств, они сами давали себя втянуть в дело, и потом униженно ползали на коленях. Однако она продолжала испытывать страх. С тех пор, как она почувствовала, что он узнал ее в Версале, у нее было смутное предчувствие, что он появится здесь. Вот почему она хотела его тотчас же убить. Но покушение не удалось! Страх терзал ее. Смешно! Потому что, прибыв в Гавр, она и супруг спешно отчалили к берегам Новой Франции. Несмотря на это, она не переставала представлять себе этого Кантора де Пейрака, у которого были глаза его матери, который все больше узнавал о ней. И она удостоверилась в своей правоте относительно его визита, когда описала его внешность людям, убившим барсука. Но как ему удалось скрыться от них? Он снял шляпу и глубоко поклонился. - Мадам, вы меня узнаете? - Конечно, - сказала она, - и я не понимаю, чем заслужила то, что вы преследуете меня с самого Версаля. |
