— А вы почему не действуете? — спросил Глен.

— Мы послали письмо в Квонтико…

— Я не об этом. Почему вы не задействуете свои… способности?

— Это не так просто, — сказал Лукас, немного помолчав.

— Почему?

Ответила Саманта — неторопливым, почти небрежным тоном:

— Потому что ему нужно открыться, Глен, а сейчас он наглухо закрыт, как барабан.

Лукас резко повернулся, несколько секунд с ошарашенным видом смотрел на нее, после чего бросился к двери.

— Что с ним? — Глен недоуменно взглянул на Саманту. — Куда это он побежал?

— Наверное, решил переговорить со старшим помощником шерифа, — успокаивающим, мягким голосом произнесла Джейлин. — Не переживай, Глен, все, что от нас требуется, мы сделаем.

— Давайте найдем его живым. — Голос полицейского дрогнул, он явно вспомнил безжизненное тело Линдси, плавающее в водяной могиле.

— Мы постараемся, — заверила его Джейлин. — И ты нам можешь помочь, Мы осмотрим самые отдаленные места, те, до которых не добрались во время поисков Линдси. Можешь собрать несколько групп, в которых будет хотя бы по одному человеку, хорошо знакомому с окраинами?

Глен кивнули, обрадованный полученной задачей, вышел из конференц-зала.

Когда шаги его стихли в коридоре, Джейлин повернулась к Саманте:

— Ты понимаешь, что ты наделала?

— Надеюсь, что да, — полушепотом ответила та.

Джейлин вздохнула, сгорбившись, оперлась локтями на стол.

— Ты стараешься побольнее уколоть его. В прошлый раз ты действительно была совсем другой. За что ты его так? За то, что он не верит в вещий сон, который привел тебя в Голден?

Нахмурившись, Саманта опустила голову, уставилась в стол. Она долго молчала. Джейлин хорошо понимала и почему она не хочет говорить, и чего добивается от Лукаса, но хотела услышать ответ от самой Саманты.

— Сэм, ты избрала опасную и безжалостную тактику. Еще никто и никогда не подталкивал Лукаса. Он этого страшно не любит.

— Я знаю.

— Дай ему работать так, как он хочет и умеет.

— Нет, — твердо заявила Саманта. — Сейчас он будет работать так, как хочу я.

Что такое страх, Уайат Меткалф узнал только недавно. До исчезновения Линдси он никогда не испытывал его. Но даже и тогда он не боялся за себя. Сейчас он и злился, и стыдился, чувствуя, как его охватывает ужас, вовсе не беспричинный.

Чертов нож гильотины навис прямо над самым его горлом.

В довершение всего он не мог пошевелиться, только чуть приподнять голову. Он увидел, что лежит привязанный веревками к столу. Посмотрев по сторонам, отметил, что конструкция гильотины отличается от тех, что ему доводилось видеть в исторических книжках. Стол был длинным, длиннее самого Меткалфа, вместо корзинки, куда скатываются отрубленные головы, в нем имелся желоб, расположенный под шеей. Меткалф понял, что лезвие, отсекая голову, падает точно в него, после чего голова просто откатывается от туловища, назад или в сторону.

— Господи помилуй, — прошептал он.

Он старался не думать о гильотине, не замечать темных пятен на желобе, очень напоминавших ему запекшуюся кровь и ясно свидетельствовавших о том, что преступник не раз использовал ее, и вовсе не для рубки капусты. Внезапно Меткалф вспомнил Митчелла Кэллогана, но тут же отогнал мысли о нем и заставил себя, насколько это возможно, осмотреть место, где он находился. Связанный по рукам и ногам, неспособный пошевелиться, Меткалф увидел только две яркие люминесцентные лампы сверху, ярко освещавшие гильотину.