Он неожиданно вспомнил о своем последнем разговоре с Иваром Фернесом. Рассказы этого человека о Брид — если это была Брид — были просто поразительными. Он рассказывал, что она очень часто входила в глубокий транс и что он был абсолютно уверен в том, что этот транс она провоцировала сама. Во время такого транса она каким-то образом покидала собственное тело и могла превратиться в кого угодно, по своему выбору; кого-то, кого все могут видеть. Он подробно расспрашивал Адама о его доме, сравнивая ответы последнего с записями, которые он сделал по ее описаниям.

Проблема состояла в том, что никто не мог быть уверен, что она не посещала этот дом в какой-то из дней в прошлые годы и что ее не впускали ни Джейн, ни Келом, ни миссис Фрилинг, ни кто-либо другой — было бесконечное множество возможностей попасть в дом. Кроме того, существовала возможность использования ею телепатии, чтобы заставить их думать, что они видели кошку. Или видели ее саму. Адам обнаружил, что ему трудно рассказать о странных эротических снах, которые он видел, когда впустил в дом кошку, уснувшую затем в его постели, когда Джейн была в отъезде. Он неожиданно подумал, что нужно было быть с Фернесом более откровенным. Ему нравился Фернес. Несмотря на все его весьма странные гипотезы, он был грамотным врачом, с которым ему хотелось бы обсудить гораздо большее количество проблем. Возможно, когда они вернутся в Сент-Албанс, он снова с ним свяжется и посетит его, чтобы поговорить.

Неожиданно он остановился, почувствовав, что под деревьями в дальнем конце сада заметно какое-то движение. Сощурив глаза, чтобы лучше видеть, он постарался подавить в себе прилив страха и медленно пошел в том направлении. Он ничего не увидел, но только вдали, справа, испуганно взлетел черный дрозд, с тревогой поглядывая в его сторону. Он также услышал пронзительное чириканье вьюрка, которого он тоже побеспокоил. От волнения он покрылся мурашками и стал продвигаться по направлению к шуму еще осторожнее.

— А-дам…

Давно уже он не слышал этот печальный голос. Он сжал кулаки в карманах и заставил себя идти дальше, прокладывая себе путь в высокой траве, так как уже сошел с тропинки.

— А-дам…

Он остановился. Он не видел ее. Под искривленными старыми деревьями, стволы которых были покрыты мхом и лишайником, было довольно темно. Она могла быть где угодно. До него вдруг дошло, что больше он не ищет кошку. Он всматривался в тени, ища стройную молодую женщину с длинными черными волосами.

Он сделал еще несколько шагов и остановился. Он видел ее. Не больше чем тень, маячившая за деревьями.

— Брид? — Его голос походил на карканье. — Брид, это ты?

Он нахмурился, вглядываясь в тень за старым деревом в дальнем конце сада. Оно было больше остальных, а трава под ним по какой-то причине была ниже.

— Брид? — Теперь он не видел ее. Там, где, как ему показалось, он разглядел тень женщины, он видел только испещренную солнечными пятнами тень, слегка менявшую очертания, когда легкий бриз шевелил ветви яблонь.

Позади него скрипнули ворота. Джейн немного постояла, войдя в сад, положив руку на теплое, поросшее лишайником дерево. Она внимательно наблюдала за мужем. Он остановился в тени деревьев, сквозь которые пробивались солнечные пятна, и оглядывался вокруг себя, словно пытался разглядеть что-то вдали. Она проследила за его взглядом и медленно пошла вперед. Под мышкой она держала дробовик Филиппа.

Ее босоножки не производили абсолютно никакого шума, ее юбка касалась травы с легкостью ветерка. Адам не слышат ее. Он прошел вперед еще несколько шагов и остановился, продолжая всматриваться в тени. Он чувствовал, что там что-то есть, только никак не мог увидеть. Птицы перестали петь, а потом он снова услышал неожиданный встревоженный крик черного дрозда откуда-то из травы.