Он опередил ее.

— Думаешь, это дело рук подружки Адама?

Она пожала плечами.

— Она пыталась убить меня, Фил. Она метнула в меня нож. Адам мне не верит. Когда он пришел, здесь уже никого не было, и она не могла проскочить мимо него на лестнице, а мы не смогли найти нож, но… — Она замолчала.

— Лиза. — Филипп сделал несколько шагов вперед и нежно взял ее за плечи, заставив ее смотреть на него. — Ты сообщила об этом в полицию?

Она покачала головой.

— Почему?

— Не было улик. Лишь мои слова. Адам вообще считает, что я все выдумала. Но это не так. Я знаю, что ничего не выдумывала.

— А ты говорила с ним о том, что она может быть виновной в смерти той женщины?

Она вновь покачала головой.

— Лиза, дорогая, я считаю, что, если ты действительно считала, что по Шотландии бродит с ножом безумная девушка, убивающая людей направо и налево, тебе следовало бы сообщить об этом кому-нибудь. Адаму. Полиции. Думаю, тебе нужно было сказать мне об этом раньше. — Он прижал ее к себе и подержал в своих объятиях.

На мгновение она напряглась, затем расслабилась. Она почувствовала, что странный зондирующий звук в ее голове совершенно пропал.

Несколько секунд Фил стоял и смотрел поверх ее головы на картину, стараясь не шевелиться, не сжимать ей руки и не пугать ее, затем легко поцеловал ее волосы.

— Пойдем, девочка. Нужно прежде всего поесть. Предлагаю предоставить твою картину, студию и этот незадачливый призрак самим себе, пойти и с наибольшей пользой истратить наши традиционные пять шиллингов с носа в «Аперитиве».

Когда Адам нашел записку от Джейн, в которой она просила его встретиться с ней в «Норт бритиш» за чашкой чая, он чуть было не отказался. Если бы он был занят, так бы и поступил, но у него было два свободных часа, а Лиза сказала ему, что слишком занята сейчас картиной, чтобы выкраивать время и встречаться с ним на такой короткий срок. Уязвленный отказом, он позвонил Джейн из Студенческого союза. Они сидели напротив друг друга в глубоких креслах, перед ними на столе стояла тарелка с пирожными и ячменными лепешками и чайник с горячим чаем, а Джейн рассказывала ему о своих взаимоотношениях с Робби. Они разговаривали тихо, понимая, что другие пары тоже заняты столь же напряженными и тихими беседами, а также много смеялись, и он почувствовал острый приступ угрызений совести за свою измену, сравнивая нежную доброту и очарование Джейн с язвительными манерами и целенаправленным талантом Лизы.

— Робби перевели в Англию. — Джейн налила Адаму чай и передала лепешку. Он небрежно кивнул, делая все возможное, чтобы не закрыть глаз. Он почти всю ночь занимался. — Ужасно, — продолжала она, — я не знаю, как он там. Не знаю, что происходит. Он даже не может сообщить, где он.

Адам сочувственно пожал плечами.

— Почему бы тебе не поехать домой? Ты кое-что смогла бы сделать, чтобы исправить положение, а твой отец навел бы справки для тебя о Робби.

Она прикусила губу.

— В какой-то мере я этого хочу. Я же не способствую военным успехам, изучая классическую литературу!

Он засмеялся.

— Кто-то должен подхватывать знамя, Джейн. Почему бы не ты? Ты слишком молода и красива, чтобы участвовать в войне.