Рядом с ним стоят несколько лаборантов в белых защитных костюмах, на их шеях висят пластиковые очки. Они оглядывают комнату и что-то печатают в своих планшетах. Неподалеку Паскао беседует с Патриотами. Все они словно не замечают Дэя.

– Дэй, – окликаю я, подходя ближе.

Он оборачивается – в его глазах вихрь эмоций, от которых мои щеки вспыхивают. Заметив Президента, он холодно кланяется и возвращается к пациенту, которого осматривают за стеклянной стеной. Это Тесс.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Дэй затягивается сигаретой, опускает глаза.

– Меня к ней не пускают. Думают, она заражена новым вирусом. – Голос Дэя звучит спокойно, но я слышу в нем раздражение и злость. – Нас с другими Патриотами уже проверили. Только у Тесс что-то не так.

Тесс отталкивает руку лаборанта, и ее ведет назад – ей словно трудно удерживать равновесие. Белки ее глаз приобрели болезненно-желтый оттенок. Она щурится, пытаясь разглядеть, что происходит вокруг. Я вспоминаю о ее близорукости – точно так же она щурилась на улицах Лейка. Руки у нее трясутся. Я смотрю на Тесс, в горле встает комок. Патриоты не могли контактировать с солдатами Колоний долго, но, видимо, и минуты хватило, чтобы кто-то заразил Тесс. Велика вероятность, что Колонии, войдя на нашу территорию, целенаправленно распространяют болезнь. Внутри все холодеет, когда я вспоминаю строчку из старого дневника Метиаса: «Однажды вирус выйдет из-под контроля. И возможно, тогда Республика погибнет».

Лаборантка поворачивается ко мне и поясняет:

– Новый вирус представляет собой мутацию, возникшую вследствие ранее проводившихся экспериментов с чумными возбудителями.

Она нервно стреляет глазами в Дэя (вероятно, перед нашим приездом он устроил ей головомойку).

– Насколько можно судить по статистике, выпущенной Колониями, скорость распространения вируса среди здоровых взрослых довольно низка, но если все же кто-то заразился, болезнь распространяется быстро, смертность очень высокая. По нашим наблюдениям, смерть наступает приблизительно через неделю со дня заражения. – Лаборантка кидает мимолетный взгляд на Тесс по другую сторону стекла. – У пациентки наблюдаются ранние симптомы – жар, головокружение, желтушность и симптом, указывающий на один из сгенерированных нами штаммов, – временная или, возможно, постоянная слепота.

Дэй так сильно сжимает костыли, что белеют костяшки пальцев. Я хорошо его знаю – наверняка он уже не раз успел пособачиться с медиками, пытаясь пробиться к Тесс, или кричал на них, требовал, чтобы оставили ее в покое. Вероятно, сейчас он думает об Идене, о его фиолетовых полуслепых глазах, и тут неистребимая ненависть к прежней Республике переполняет меня. В лаборатории работал мой отец. Он попытался было уйти, когда узнал, чем на самом деле они занимаются: экспериментируют с разновидностями доморощенной лос-анджелесской чумы, но в результате расстался с жизнью. Неужели наша страна изменилась? Сможет ли когда-нибудь Республика исправить свою репутацию в глазах окружающего мира… или Колоний.

– Она пыталась спасти Франки, – шепчет Дэй, не отрывая глаз от Тесс. – Та успела укрыться в Щите за несколько секунд до нас. Я думал, Томас убьет Тесс. Но вероятно, она уже была обречена.

– Томас? – шепчу я.

– Томас мертв. Я увидел его, когда мы с Паскао возвращались к стене, – он один вышел против солдат Колоний. Он стрелял, пока его не убили выстрелом в голову.

На последних словах Дэй морщится.

Томас мертв.