|
Но время идет, и я чувствую: мне чего-то не хватает. И теперь я знаю чего. Вы улетаете, чтобы вести армию на врага, а Дэй с Патриотами собираются по-партизански сражаться с Колониями. Мне не хватает полевой работы в качестве младшего агента, который полагается на себя. Я тоскую по тем дням, когда все было просто и ясно, без всяких политических вывертов, когда я легко находила правильный путь и знала, что должна делать. Мне… не хватает того, чему меня научил брат. – Я смотрю на него в упор. – Извините, Анден, но мне кажется, я не рождена политиком. Я солдат. Думаю, назначение меня Президентом на время вашего отсутствия нецелесообразно. И я не уверена, что должна оставаться вашим принцепс-электом.
Анден вглядывается в мои глаза: – Я понимаю. И хотя в его голосе слышится грустная нотка, он, кажется, соглашается. Если и есть что-то, в чем Анден превосходит других (даже в большей степени, чем Дэй), так это понимание моих мотивов. Мгновение спустя я вижу другую эмоцию в его глазах – зависть. Он завидует моему праву выбирать, праву выйти из мира политики и стать кем-то другим, тогда как он навсегда останется нашим Президентом, человеком, на которого будет опираться страна. Он никогда не сможет с чистой совестью отойти в сторону. Он откашливается: – И что вы собираетесь делать? – Собираюсь вернуться в армию, – отвечаю я. На сей раз я настолько уверена в своем решении, настолько воодушевлена перспективой полевой работы – аж дух захватывает. – Отправьте меня назад. Позвольте мне сражаться. – Я понижаю голос: – Если мы проиграем, вся эта история с принцепс-электами потеряет смысл. – Безусловно, – кивает Анден. Он неуверенно оглядывает комнату, и за его внешним спокойствием я вижу мальчика-короля, который из последних сил пытается контролировать ситуацию. Он замечает помятую куртку, висящую в изножье моей кровати, задерживает на ней взгляд. Мне и в голову не приходило убрать вещи Дэя. Наконец Анден отворачивается. Нет нужды говорить, что Дэй провел у меня ночь, – по его лицу я вижу, он и так все понимает. Румянец появляется на моих щеках. Мне всегда удавалось хорошо скрывать эмоции, но на сей раз я смущена – боюсь, как бы отблески прошедшей ночи (жар кожи Дэя, касания его рук, убирающих волосы с моего лица, порхание его губ по моей шее) не отразились в моих глазах. – Ну хорошо, – говорит Анден после долгой паузы. Он печально улыбается мне, встает. – Вы солдат, миз Айпэрис, до мозга костей, для меня было честью видеть вас моим принцепс-электом. – Президент наклоняет голову. – Что бы ни случилось, я надеюсь, вы будете это помнить. – Анден, – шепчу я (перед моим мысленным взором возникает его потемневшее, перекошенное от гнева лицо в палате сената). – Обещайте, что в Вегасе вы будете самим собой. Не превращайтесь в кого-то другого. Хорошо? Его не удивили ни мой ответ, ни куртка Дэя. Но этой просьбой я, кажется, застала его врасплох. Он моргает, несколько секунд пребывая в недоумении. Потом понимает и отрицательно качает головой: – Мне пора. Нужно вести в бой солдат, как это делал отец. – Я имела в виду другое, – осторожно говорю я. Он несколько мгновений подбирает слова. – Не секрет, мой отец был жестоким человеком, и не тайна, что на его счету много злодеяний: Испытания, чума… Анден замолкает ненадолго, его взгляд обращается куда-то вдаль – перед ним проходят воспоминания, о которых знали лишь немногие из нас. – …Но он сражался бок о бок со своими солдатами. И вероятно, вы это понимаете лучше, чем кто-либо другой. Он не отсиживался в палате сената, посылая своих солдат на смерть. |
