– Удвой число следящих за ним.

Если я в ближайшее время не разберусь с Треем Лайонсом, это чревато нешуточными проблемами. Как он выразился, когда мы ехали в минивэне? Он не может оставить меня в живых, а я не смогу оставить в живых его.

Я смотрю на часы. Половина четвертого. «Стрижки. Завивки. Прически» – это название нравится мне все больше – закроется только в пять. Какой бы соблазнительной ни была перспектива проторчать в обществе Джино еще девяносто минут, я отказываюсь от этого удовольствия и начинаю действовать.

– Ждите моего сигнала, – говорю я Джино.

– Как скажете.

Вылезаю из кабины эвакуатора и толкаю дверь салона. Когда я вхожу, взгляды всех присутствующих обращаются ко мне, хотя кто-то видит меня только в зеркале. Кресел всего три, и все заняты. Три посетительницы, которые сидят в черных креслах, и три работницы салона, занимающиеся их головами. Еще две женщины дожидаются своей очереди. Кофейный столик завален глянцевыми журналами, но обе женщины предпочитают экраны своих смартфонов.

Внезапное появление мужчины вызывает улыбку всех женщин, кроме одной. Элина Рэндольф оказывается высокой, худощавой особой. Невзирая на свои шестьдесят пять, она носит облегающие слаксы и топ без рукавов. Кстати, это ей идет. У нее седые, короткие и колючие волосы, птичье лицо с довольно жестким выражением. С шеи свисают очки на цепочке.

– Чем я могу вам помочь?

– Нам необходимо поговорить.

– У меня сейчас клиентка.

– Разговор важный.

– Мы закрываемся в пять.

– Извините, но столько ждать я не собираюсь.

Устанавливается тишина, которая кому-то могла бы показаться дискомфортной, но, как вы уже успели понять из моих рассказов, у меня никакая тишина не вызывает дискомфорта.

Толстая рыжеволосая женщина, работающая рядом с Элиной, предлагает:

– Давай я займусь Герти.

Элина Рэндольф смотрит на меня и молчит.

Рыжеволосая наклоняется к старухе, чьи волосы обернуты фольгой:

– Герти, вы не возражаете, если я доделаю то, что начала Элина?

– Что? – переспрашивает глуховатая Герти.

Элина Рэндольф медленно кладет на стол гребенку и ножницы, затем касается плеч Герти, наклоняется к старухе и говорит:

– Герти, я отлучусь ненадолго.

– Что?

Глаза Элины мечут в меня молнии. Я отражаю их улыбкой, которую вполне можно назвать обезоруживающей. Элина выходит из салона, я следом. Теперь мы оба стоим перед витриной заведения. Все женщины глазеют на нас. Коллеги Элины прервали работу.

– Кто вы такой? – спрашивает Элина.

– Виндзор Хорн Локвуд Третий.

– Разве я вас знаю?

– Полагаю, вы говорили по телефону с моим помощником Кабиром.

Она кивает, словно ожидала услышать именно эти слова.

– Мне нечего вам сказать.

– Предлагаю пропустить эту часть беседы и перейти к следующей.

– Какую часть?

– Ту, где вы скажете, что не желаете со мной разговаривать, и где мне придется начать не самые приятные действия. Это такая напрасная трата времени, поскольку в конце вы все равно уступите.

– Вы коп? – спрашивает она, упирая руки в узкие бедра.

– В таком-то костюме?

Мой ответ почти заставляет ее улыбнуться.

– Расскажите мне о Ральфе Льюисе. – Я протягиваю ей скан страницы из ежегодника: фото четверых «средневековых музыкантов». – Вы встречались с ним, когда оба учились в Университете Орала Робертса.

Элина мельком смотрит на снимок и заявляет:

– Не понимаю, о чем вы говорите.