– И кого же Дэвис вам выдала? – спрашиваю я.

Лицо Лео Стонча мрачнеет.

– Лайонела Андервуда.

В кабинете становится тихо.

– Где он скрывался? – спрашиваю я.

– Так ли это важно?

– Конечно нет.

– Я всегда думал, что они прячутся в коммунах хиппи или в похожих местах. Но Лайонел… может, потому, что он был чернокожим, или еще почему… словом, он жил под именем Беннета Лейфера в Кливленде, штат Огайо. Работал водителем грузовика. Успел жениться. Жена была беременна.

– Жена знала, кто он на самом деле?

– Трудно сказать. Какая вам разница?

– В общем-то, никакой, – отвечаю я.

– Про остальное вы уже, наверное, догадались.

– Вы его убили?

Лео Стонч молчит, и его молчание говорит само за себя. Он тяжело опускается на стул, словно кто-то врезал ему по коленям. Какое-то время мы сидим в тишине. Потом Лео начинает говорить. Голос его звучит тихо и глухо.

– На этой стороне улицы нам принадлежат все склады. Через пару домов отсюда есть здание. Сейчас там мастерская по ремонту автомобильных глушителей, а тогда… – Он закрывает глаза. – Это длилось три дня.

– Вы тоже там были?

Его глаза по-прежнему закрыты. Он кивает. Я не знаю, как относиться к услышанному. Подвожу краткий итог. Лайонел Андервуд мертв. Из «Шестерки с Джейн-стрит» мне теперь достоверно известна судьба троих. Рай Стросс и Лайонел Андервуд мертвы, Лейк Дэвис жива. Нужно узнать, что сталось еще с троими: Арло Шугарменом, Билли Роуэном и Эди Паркер.

Но сейчас меня куда больше занимает не их судьба, а моя собственная. Вопрос так и жжет: почему Лео Стонч решил мне это рассказать? Кто-то подумает, что мне теперь крышка, и после того, как я узнал правду, Лео Стонч будет вынужден меня убить. Я в это не верю. Даже если бы мне хватило безрассудства помчаться к федералам, что они смогут после стольких лет? Какие у них доказательства?

И потом, если бы Лео Стонч вознамерился меня убить, ему было бы незачем устраивать эту исповедь.

– Наверное, вы или ваш дядя расспрашивали мистера Андервуда о местонахождении остальных членов «Шестерки с Джейн-стрит».

Он смотрит куда-то мимо меня невидящим взглядом. Глаза похожи на разбитые шарики.

– Мы не только расспрашивали.

– И?..

– Он ничего не знал.

– Он рассказал вам еще что-то?

– Под конец, – глухим, отрешенным голосом произносит Лео Стонч, – Лайонел Андервуд рассказал нам все.

Мысленно он возвращается во времена, предшествующие появлению мастерской по ремонту автомобильных глушителей. Его лицо бледнеет.

– Например?

– Он не бросал «коктейль Молотова».

– Вы ему поверили?

– Поверил. Он был сломлен. Полностью. Ко второму дню он умолял о смерти. – В глазах Стонча стоят слезы, которые он смаргивает. – Вы, наверное, хотите знать, зачем я это рассказываю.

Я жду.

– На какое-то время я себя убедил, что так ему и надо. Я отомстил за сестру. Пусть Лайонел Андервуд и не бросал бутылку с керосином, по словам моего дяди, это не снимало с него вины. Но я не смог спать. Мне и сейчас по ночам слышатся крики Лайонела, а ведь прошло столько лет. Я вижу его изуродованное лицо. – Лео Стонч упирается в меня взглядом. – Мистер Локвуд, я не боюсь применять насилие. Но это… это, по-моему, самосуд… – Он смахивает слезы указательным пальцем. – Желаете знать, почему я вам это рассказываю? Не хочу, чтобы нечто подобное случилось с Арло Шугарменом.