Отца я застаю на тренировочной площадке. Останавливаюсь в двадцати ярдах и наблюдаю за ним. Его удары напоминают движения безупречного метронома. Игроки в гольф со мной не согласятся, но чтобы достичь успехов в этой игре, нужно слегка находиться в обсессивно-компульсивном навязчивом состоянии. Кто еще сможет часами заниматься паттингом и отрабатывать удары? Кто еще способен ухлопать три часа, стоя в песчаной зоне и добиваясь идеальной закрученности мяча и его полета по идеальной траектории?

– Привет, Вин, – здоровается со мной отец.

– Привет, папа.

Его внимание и сейчас сосредоточено на ударе по мячу. Он подчиняется порядку, который сам себе установил. Порядок соблюдается неукоснительно, всегда, независимо от числа произведенных ударов. У него тот же принцип, который я применяю в боевых искусствах: упражняться так, словно ты играешь на поле.

– Поделись своими мыслями, – просит он.

– Я думал вот о чем: чтобы достичь мастерства в гольфе, нужно быть немного ОКР.

– Будь добр, поясни.

Я вкратце объясняю особенности обсессивно-компульсивного расстройства.

Он терпеливо слушает, а когда я заканчиваю, говорит:

– По-моему, это звучит как отговорка, чтобы не упражняться.

– Может, и так.

– Ты очень хороший игрок, – говорит отец. – Но тебе вечно недостает азарта.

Это правда.

– Возьмем Майрона, – продолжает отец. – В обычной жизни он приветливый, милый человек. А на баскетбольной площадке? Он буквально теряет рассудок. Им движет одно неистовое желание: победить. Такому духу соперничества невозможно научиться. К тому же это не всегда здоровое состояние. – Отец выпрямляется и поворачивается ко мне. – Опять что-то случилось?

– Дядя Олдрич.

– Так его уже более двадцати лет нет на этом свете, – вздыхает отец.

– Ты знал о его проблемах?

– Проблемах, – повторяет он и качает головой. – Твои дедушка и бабушка предпочитали слово «пристрастия».

– Когда ты о них узнал?

– Да вроде бы я всегда знал. Он еще в школе выкидывал коленца. Класса с седьмого, если не с шестого.

– Например?

– Вин, а какая тебе разница?

– И все-таки поясни.

Он вздыхает:

– Подглядывание за сверстницами. Агрессивное поведение по отношению к ним. Не забывай, это были шестидесятые годы. О таких штучках, как изнасилование на свидании, тогда вообще не знали.

– И потому ваши родители переводили его из школы в школу. Или платили за то, чтобы замять дело. В старших классах он дважды менял школу. Затем поступил в Хаверфорд, но вскоре семья перевела его в Нью-Йоркский университет.

– Если ты все это знаешь, зачем тогда спрашиваешь?

– В Нью-Йорке с ним что-то произошло. Что именно?

– Не знаю. Родители мне не рассказывали. Полагаю, очередная история с очередной девицей. Его отправили в Бразилию.

– На сей раз причина была не в девице, – качаю я головой.