– Я надеялся, что ты мне подскажешь.

– Не понимаю с чего. У полиции нет подозреваемых?

– Ни одного.

Кэтлин делает большой глоток и снова поворачивается к окну:

– Бедная измученная душа. Все они, эта «Шестерка с Джейн-стрит». Они же в тот вечер не собирались никого убивать.

– Это я слышу постоянно.

– Зеленый молодняк. Идеалисты. Мы все были такими. Хотели изменить мир к лучшему.

Мне хочется сойти с этой изъезженной оправдательной колеи и вернуться на ту, где я могу что-то узнать для своего расследования.

– Ты знала, где Рай жил все эти годы?

– Конечно. В «Бересфорде». – Она поворачивается ко мне. – Ты видел его прежние снимки? В смысле, когда Рай был молодым? Боже, каким он был красивым! Такая харизма. И чертовски сексуален. – В окне отражается ее улыбка. – Я знала, что у него не все в порядке с головой. Я это сразу поняла. Но меня всегда тянуло к опасным парням.

– Кто еще знал, что Рай живет в «Бересфорде»?

– Никто.

– Ты уверена?

– Целиком и полностью.

– Ты его навещала?

– В «Бересфорде»? Ни разу. Он никогда не водил к себе гостей. Знаю, это странно звучит. Так Рай и был странным. И чем дальше, тем чуднее становился. Настоящий отшельник. Он бы никогда не пустил к себе никого. Был слишком напуган.

– Чем напуган?

– Кто знает? У него было психическое расстройство. – Подумав, Кэтлин добавляет: – Мне так казалось. А может, дело не в расстройстве. Может, у него были причины для страхов.

– А как Рай там оказался?

– В смысле, в этой башне? – (Я киваю.) – После того как Лейк сдалась властям, мы с Раем стали жить вместе. Он переехал ко мне. Я тогда жила на Амстердам-авеню, недалеко от Семьдесят девятой. Прямо над китайским рестораном. Дом невысокий, без лифта. Потом на месте ресторана открыли магазин матрасов. После него – обувной. Затем там обосновался маникюрный салон. Сейчас опять китайский ресторан. Называется «Азиатский фьюжен». Странное название. Как говорят, все возвращается на круги своя. Согласен?

– Как пить дать.

– Что за дурацкое выражение? Почему пить дать подтверждает правоту?

– Почему-то так говорят, – вздыхаю я.

– На втором этаже, где я жила, был еще массажный салон. Не из тех, про какие ты подумал. Они работали законно. Обстановка дешевенькая, никаких наворотов, но все по закону. Во всяком случае, я так думала. Хотя кто знает? Я тогда была счастлива и меня не волновало, что делается под боком. Прости, я болтаю совсем не о том.

– Все нормально, – как можно мягче говорю я, чтобы услышать продолжение.

– Мы были счастливы, Рай и я. В какой-то мере. Я уже говорила, что знала, чем это кончится. Вечного счастья не намечалось, но у меня и не получается с вечным счастьем. Мои отношения с мужчинами чем-то похожи на родео, где объезжают диких лошадей. Несешься как сумасшедшая, прямо дух захватывает. Но знаешь: не кто-то, а ты потом грохнешься на землю и сломаешь себе ребра.

Мне нравится эта женщина.

Кэтлин поворачивается и улыбается мне. Улыбка у нее немного ехидная, наработанная за долгие годы, но на мужчин это действует.

– Мое родео продлилось дольше, чем я думала.

– И сколько вы продержались?

– Как пара? Мы с ним годами то расставались, то снова сходились. А как друзья? Вплоть до этого дня.

– Сочувствую тебе.

– Я почти уверена, что его нашла семейка Стонч.