Странные воспоминания всплывают, когда находишься на волосок от смерти.

– По миллиону долларов каждому, – вырывается у меня.

Возникает пауза.

Потом более крупный полускулящим тоном произносит:

– Ты покалечил нашего брата.

– А он покалечил мою сестру, – отвечаю я.

Братья переглядываются. Разумеется, про сестру я им наврал. Вы это поняли, если только не принадлежите к религиозно-благодушной публике, считающей, что в широком понимании все люди являются братьями и сестрами. Но моя ложь, как и предложение двух миллионов долларов, заставляет братьев колебаться. Это мне и нужно. Я выигрываю время.

Сейчас это единственный мой выбор.

– Шэрин – твоя сестра? – спрашивает крупный.

– Нет, Бобби, – вздыхает стрелок.

– Она сейчас в больнице, – говорю я. – Твой брат причинил вред множеству женщин.

– Наглое вранье! Эти суки такого наплетут.

– Бобби, – одергивает брата стрелок.

– Нет, брат. Прежде чем он сдохнет, он должен знать. Тедди оболгали. Все эти суки сами липли к Тедди. Понятное дело, обаятельный парень и в постели не промах. Вот им и хотелось обтяпать дельце. Понимаешь, о чем я? Захомутать его, заставить жениться. А Тедди – он просто любит забавляться с женщинами. Любил, пока ты, как жалкий трус, не напал на него исподтишка. Не нужна ему вся эта семейная жизнь. И когда суки поняли, что замужество не выгорает, они вдруг ополчились на Тедди. А чего ж раньше молчали? Что ж не рассказывают, как сами лезли к нему в постель?

– Я не нападал на него исподтишка, – возражаю я.

– Что?

– Ты только что сказал. Повторяю дословно: «пока ты, как жалкий трус, не напал на него исподтишка». Я не нападал. Это был честный поединок. И он проиграл.

Большой Бобби презрительно фыркает:

– Ага. Будешь нам впаривать.

– Мы можем все решить аналогичным образом, – говорю я.

– Чего?

– Мы остановим машину в каком-нибудь тихом месте. Вы оба знаете, что я безоружен. Мы с тобой, Бобби, устроим поединок. Если я выиграю, я свободен. Если выиграешь ты, мне конец.

Мускулистый Бобби поворачивается к брату:

– Трей, что скажешь?

– Нет.

– Да будет тебе, Трей. Позволь мне свернуть ему шею и оторвать голову.

Глаза Трея устремлены на меня. Его не проведешь. Он знает, на что я способен.

– Нет.

– Тогда как насчет тех миллионов долларов? – спрашивает Бобби.

Дымка перед глазами так и не рассеивается. Голова кружится. Все тело болит. За эти минуты мое состояние ничуть не улучшилось.

– Он врет нам, Бобби. Его миллионы долларов – замануха для лохов.

– Но…

– Он не оставит нас в живых, – говорит Трей. – И мы не можем оставить его в живых. Если его отпустить, он нас выследит. Никакая полиция не поможет. Нам всю оставшуюся жизнь придется озираться по сторонам – нет ли его. При его-то возможностях он сделает все, чтобы нас укокошить.

– А почему бы не попробовать получить денежки? Пусть переведет нам на карточки или еще как. Потом выстрелишь ему в голову.

Когда Трей качает головой, я понимаю: у меня больше нет ни времени, ни шансов.

– Бобби, все было решено, когда мы его заграбастали. Или мы его, или он нас.

И в этом Трей, естественно, прав. Ни одной из сторон нельзя оставлять другую в живых. Я не поверю ни единому обещанию братьев Лайонс. Они никогда не оставят меня в покое, и, как понял Трей, я их тоже.