Он улыбается и наклоняется ниже.

– Нам известна ваша репутация, – шепотом говорит он.

– Да неужели?

– Вас описывают как сумасбродного, опасного человека и вдобавок психопата.

– И ни слова о моем прирожденном обаянии и сверхъестественной харизме?

Я понимаю всю неуместность моих весьма слабых попыток шутить. Если вам это кажется отталкивающим, обязательно познакомьтесь с Майроном. Но эти неуклюжие шутки служат определенной цели. Вы никогда не должны показывать противнику свой страх. Никогда. Я немало потрудился над своей репутацией человека неуравновешенного и непредсказуемого. Это сделано намеренно. Способность острить в подобные моменты показывает твоим противникам, что тебя не так-то легко напугать.

Стонч придвигает стул еще ближе:

– Вы ведь разыскиваете Арло Шугармена?

Вместо ответа я спрашиваю:

– Это вы убили Рая Стросса?

Как я предполагал, он говорит:

– Вопросы задаю я.

– А нам обоим нельзя?

Стончу это нравится. Почему – одному Богу известно.

– Я не имею никакого отношения к убийству Рая Стросса, хотя не скажу, что огорчен его смертью, – отвечает он.

Пытаюсь прочитать что-нибудь по его лицу и не могу.

– Вы ведь знаете, что из-за них погибла моя сестра?

– Да, знаю.

– Так где прячется Арло Шугармен?

– Почему вы спрашиваете?

Его глаза темнеют.

– Вы знаете почему.

– И после этого вы хотите, чтобы я поверил в вашу непричастность к убийству Рая Стросса?

– Не вы ли мне сейчас говорили, что вас это касается лишь по части кражи картины? – напоминает Лео.

– Да, говорил.

Лео Стонч поднимает обе руки ладонями вверх и пожимает плечами:

– В таком случае, какое вам дело, кто убил Стросса?

Надо признаться, Стонч меня подловил.

Мы молчим. Где-то за пределами палаты слышится попискивание какого-то датчика. Интересно, как они сумели пробраться сюда? Впрочем, для человека уровня Лео Стонча больничная охрана – не препятствие.

Когда он нарушает молчание, в его голосе слышится душевная боль:

– Она была моей единственной сестрой. Это вы понимаете? – (Я жду продолжения.) – У Софии вся жизнь была впереди. А потом раз! – и ее не стало. До этого момента наша мать была счастливейшей женщиной. Но потом она каждый день, до самой смерти, плакала по своей дочери. Каждый… день… И так тридцать лет. Когда мама умерла, все на похоронах повторяли: «Наконец-то она снова будет со своей Софией». – Стонч смотрит на меня. – Вы верите в подобные штучки? В то, что мои мать и сестра встретились где-то там?

– Нет, – отвечаю я.

– Я тоже не верю. Есть только здесь и сейчас.

Он выпрямляется и кладет руку мне на плечо:

– Поэтому я спрашиваю вас еще раз. Вы знаете, где Арло Шугармен?

– Нет.

Дверь открывается. В палату просовывается голова Верзилы. Стонч кивает и встает:

– Когда вы его найдете, обязательно сообщите мне. Первому.

Это не вопрос и не просьба.

– Почему именно Шугармен? – спрашиваю я. – А как насчет остальных?

Лео Стонч направляется к двери:

– Как я уже говорил, мне известна ваша репутация. Если у нас дойдет до войны, думаю, вы ухлопаете нескольких моих парней. Но число жертв меня не волнует. Вин, не советую переходить мне дорогу. Цена окажется слишком высокой.