— Халли, ты будешь это отрицать? — спросила Хельга.

— Я не убивал Олава, — спокойно ответил Халли.

— Астрид из Дома Свейна, что ты на это скажешь?

Мать Халли встала.

— Это утверждение абсолютно нелепо! Халли еще мальчик, и к тому же малорослый. Как он мог убить Олава, взрослого воина?

— Это маловероятно, но в принципе возможно… — Хельга побарабанила пальцами по массивному колену. — Был ли он или кто-то еще из вашего Дома в нижней долине этой осенью?

— Никто из нас там не был, а уж тем более малыш Халли! Он все это время оставался у нас на виду, работал в поле, как и положено хорошему мальчику!

— Врешь! — заорал Рагнар. — Ты, законоговоритель, не стыдишься неприкрытой лжи, лишь бы защитить своего сынка! Что за гнусное зрелище!

В ответ на это Лейв Свейнссон вскочил на ноги и потряс кулаком в сторону Рагнара. Люди из Дома Свейна тоже заорали и замахали кулаками. С противоположной стороны бросились вперед Хорд Хаконссон и его сородичи. Несколько людей из Дома Рюрика, с ручищами массивными, как окорока, выступили из углов зала, но непонятно зачем: то ли разнять намечающуюся драку, то ли присоединиться к ней.

Хельга из Дома Торда возмущенно взревела, так, что стропила задрожали и даже самые крепкие мужчины послушно разбежались по местам. Воцарилось гробовое молчание. Она обвела всех присутствующих грозным взглядом.

— Это вам не легенда про героев! — воскликнула она. — Здесь не место насилию! Мы научились решать дела иным путем и делали это на протяжении более десяти поколений! Позор вам, и тем и другим! Мы должны говорить, мы должны спорить, мы должны обсуждать — и в конце концов мирно подчиниться приговору Совета! Все с этим согласны или вы собираетесь перерезать друг другу глотки во имя чести? Подумайте хорошенько! За все, что вы ни сделаете, вам позднее придется дать отчет!

Люди закашлялись, закряхтели, что-то забубнили себе в бороды. Хельга мрачно кивнула.

— Вот и хорошо.

Ульвар Арнессон поднял руку.

— У меня есть вопрос. Мы все знаем Рагнара как благородного молодого человека, и я не понимаю, отчего он до сих пор не выдвигал обвинения против Халли, отчего он ничего не говорил даже собственному отцу?

Рагнар пожал плечами.

— Никто, кроме меня, Халли не заметил; никто, кроме меня, не знает, что он виновен. Я решил было не поднимать этот вопрос, поскольку других доказательств у меня не было. К тому же я знал, что отец хочет как можно быстрее покончить с этой историей, не затягивать разбирательство надолго. Но сегодня, когда я увидел гнусную рожу этого мерзавца, который безнаказанно насмехается надо мной, то понял, что больше не могу молчать. Какой бы приговор ни вынес суд, я сказал правду.

Ульвар кивнул.

— Хорошо сказано! Я склонен поверить его словам.

— Да ведь ты все время склоняешься на сторону Хаконссонов! — не выдержала Астрид. — Как там твоя несчастная дочка, братец? Сидит взаперти, ждет свадьбы с Рагнаром?

Ульвар издал негодующий вопль и вскочил на ноги. Когда Хельга его утихомирила, Халли сказал:

— Да Рагнар готов сказать что угодно, лишь бы отстоять свои интересы. Позвольте спросить его вот о чем. Тот таинственный чужак на стене, он оборачивался в твою сторону?

Рагнар покачал головой.

— Нет.

— Так ты не видел лица этого человека?

— Нет.

Халли улыбнулся Совету.