Голос главного законоговорителя был суров.

— Это серьезное обвинение. Оно требует обоснований.

— Я могу обосновать его.

Рагнар поклонился Совету и вышел на середину чертога. Теперь он обращался напрямую к Халли, который побледнел и застыл на месте.

— Мой отец, — негромко сказал Рагнар, — бегает медленнее меня. Ему потребовалось время, чтобы пересечь чертог и добраться до окна. Так что он не видел ничего. Но я видел. И я все знаю!

— С юридической стороны твои слова несколько туманны, — вмешался Ульвар Арнессон. — И не мог бы ты говорить погромче? Все это весьма любопытно.

Рагнар слегка усмехнулся.

— Думаю, Халли Свейнссон меня прекрасно понял!

Халли, вспомнив суровые наставления своей матушки, остался сидеть и ничего не сказал. Рагнар развернулся, сделал круг по залу.

— Видите? Он и слова выдавить не может, оттого что знает свою вину! Как будто тень моего дяди встала из земли и опустила свою окровавленную руку на его лягушачье плечо! Сразу видно, что…

Халли резко встал, не обращая внимания на мать, которая предупреждающе вцепилась ему в руку. Он счел, что сейчас не самое подходящее время, чтобы помалкивать.

— Прошу прощения, — сказал он, — но я молчал всего лишь от неожиданности и изумления. Возможно, Хаконссоны и привычны разгадывать дурацкие загадки — кто знает, вдруг это их любимое занятие, так же как целоваться с коровами и купаться в болоте, — но я к этому не приучен. Будь любезен, объясни, что ты имеешь в виду, или проваливай!

Несколько законоговорителей нахмурились, но большинство кивнули.

— Довольно выпендриваться! — проворчала старая карга из Дома Геста. — Пусть говорит по делу!

Рагнар кивнул.

— Хорошо. В тот час, когда мой дядя сгорел заживо — не так давно, еще и месяца не прошло, — из Дома выбрался некий чужак. Его преследовали на протяжении многих миль, но ему все же удалось сбежать. Это известно всей долине.

— Это правда, — сказал Ульвар, — однако личность этого злоумышленника…

— Личность этого злоумышленника мне известна. Это сделал Халли Свейнссон!

Присутствующие были потрясены. Хорд Хаконссон вскочил с места, несколько законоговорителей тоже. Все обернулись и уставились на Халли, кроме старухи из Дома Геста, которая не знала, куда смотреть. Халли почувствовал, как напряглась сидящая рядом мать, услышал, как выругался сквозь зубы Лейв. У него внутри все как будто скрутилось в узел, который затягивался все туже; но он сумел сохранить внешнюю невозмутимость и уверенно выступил вперед.

— Быть может, Рагнар сможет еще и доказать весь этот бред? — Он улыбнулся. — Боюсь, что нет. Это просто наглая попытка уклониться от уплаты штрафа за убийство Бродира. Вполне в духе Хаконссонов!

Рагнар что-то ответил, но его ответ заглушили крики Хорда, Астрид, Лейва, вассалов обоих Домов и, вдобавок, нескольких членов Совета, взбудораженных неожиданным развитием событий. Старуха из Дома Геста поднялась на ноги и угрожающе размахивала своей клюкой, в то время как Хельга из Дома Торда ревела, точно бык, требуя тишины. Наконец она благодаря своей луженой глотке сумела переорать всех остальных.

— Ти-ши-на!!! Все по местам! Это дело надлежит разобрать взвешенно и хладнокровно, как подобает суду! Нет, Халли Свейнссон, ни слова больше, пока я не прикажу говорить! Рагнар! В чем именно состоит твое обвинение?

— В том, что Халли Свейнссон подло убил моего бедного больного дядю путем сожжения заживо. С какой целью? Чтобы отомстить за смерть собственного дяди.