— А-а…

Толпа в конце чертога внезапно расступилась. Халли, даже не глядя в ту сторону, напрягся, внезапно почуяв враждебность, которой наполнилось помещение. Он осторожно повернул голову — и увидел, что по чертогу шагают Хорд и Рагнар Хаконссоны, сопровождаемые группой людей из Дома Хакона. Оба были в длинных плащах, подбитых мехом, волосы у обоих были собраны на затылке и сколоты драгоценными заколками с самоцветами. Хорд расстегнул свой плащ и величественным жестом сбросил его на кресло. Он сел, звонко хлопнул ладонями о колени и принялся надменно озираться по сторонам. Его люди выстраивались вдоль стены. Рагнар, семенивший следом за отцом, замешкался с плащом и все еще возился с застежкой, когда Хельга из Дома Торда встала, чтобы начать заседание. Она недовольно взглянула на Рагнара, и тот поспешно сел на место.

Хельга из Дома Торда кашлянула. Это была высокая, плотная женщина с зычным голосом, от которого за десять шагов вылетали пробки из ушей. Когда она говорила, все поневоле умолкали и слушали.

— Сегодня наш Совет собрался затем, чтобы разобрать обвинение, выдвинутое Домом Свейна против Дома Хакона, — начала она. — Трое людей, Хорд, Олав и Рагнар, обвиняются в убийстве Бродира Свейнссона, совершенном вскоре после последнего Собрания. Призываю всех собравшихся расследовать это дело с должным достоинством и сдержанностью, в соответствии со славными традициями нашей долины! Начнем же. Астрид из Дома Свейна вкратце изложит суть иска.

Мать Халли встала и пересказала голые факты, сдержанно, без эмоций.

— Мой сын Халли был свидетелем всего произошедшего, — добавила она. — Дозволено ли будет ему высказаться?

— Пожалуйста.

Теперь все глаза обратились на Халли. Он набрал воздуха, выдохнул, встал, обернулся к Совету и вежливо поклонился.

— Клянусь говорить только правду, и ничего, кроме правды. В день смерти моего дяди я рано утром…

Законоговоритель Дома Геста, древняя старуха со слезящимися глазами, морщинистая, как прошлогодняя груша, громко стукнула о пол своей клюкой.

— Почему этот мальчишка говорит с дальнего конца зала?

Ульвар Арнессон наклонился к ее уху.

— Он не так далеко, просто он такой низенький.

— Продолжай, Халли Свейнссон, — распорядилась Хельга из Дома Торда.

Халли рассказывал о произошедшем, как учила его мать: сжато, сдержанно, без лишних эмоций, не упуская при этом ни единой ужасной подробности из того, что произошло в конюшне. И ни разу даже не взглянул в сторону Хаконссонов. Закончив свой рассказ, он ответил на пару вопросов, потом ему велели сесть. Мать похлопала его по колену.

Главный законоговоритель, Хельга из Дома Торда, кивнула.

— Благодарю. Теперь нам следует выслушать ответчиков. Хорд Хаконссон, что вы имеете сказать по этому делу?

— А вот это должно быть любопытно! — прошептала мать Халли. — Не думаю, что он сможет отпереться: доказательства чересчур красноречивы.

Хорд встал, кашлянул, поклонился Совету. И заговорил спокойным тоном, который явно должен был демонстрировать смирение. К изумлению Халли, изложенная им версия событий была более или менее правдивой.

— Однако действия моего покойного брата не следует рассматривать в отрыве от сопутствующих обстоятельств, — сказал он. — Не забывайте, что этот пьяный болван, который столь жестоко уязвлял нашу честь, был тот самый человек, что нанес оскорбление нашему Дому и ушел безнаказанным.

Разгневанная Астрид поднялась с места.

— Как это «безнаказанным»? То дело разбиралось в суде, и в результате наш Дом лишился хороших земель!

Хельга из Дома Торда махнула ей рукой, чтоб она села.

— Астрид права, Хорд.