Халли отбивался изо всех сил. Пальцы Рагнара сжимали ему глотку. Халли извивался из стороны в сторону, пытался ударить Рагнара локтем, но все безуспешно.

Астрид взмахнула рукой с растопыренными пальцами. Рагнар, по щеке которого текла кровь, отшатнулся и выпустил Халли.

Со стороны Сидений Закона подбежал Ульвар Арнессон, спешивший на подмогу Хаконссонам. Он принялся яростно тыкать кулаками Лейва в спину и в бок, но Лейв почти не обратил на него внимания: они с Халли помогли матери перебраться через несколько поваленных кресел и вывели ее на безопасное место.

Многие зрители из Дома Рюрика, не зная, с кем надо драться, постояли в растерянности, а потом принялись тузить друг друга. Дерущиеся загораживали проход; Халли с Лейвом вынуждены были остановиться, не понимая, куда теперь идти.

Ульвар Арнессон сильно пнул Лейва пониже спины. Лейв наконец отреагировал: развернулся и врезал Ульвару. Тот, вертясь волчком, пролетел через всю комнату, встретился с палкой старухи из Дома Геста и, отскочив в сторону, запутался в обширных юбках самой пышной и шумной из законоговорителей. Ее кресло не выдержало, и оба рухнули на пол.

Лейв и Астрид осторожно пробирались через чертог, обходя кучки дерущихся. Халли шел следом. Оглянувшись, он увидел, как Хорд Хаконссон медленно встает на ноги и озирается по сторонам, сперва растерянно, потом целеустремленно. Вот Хорд нашел их взглядом; вот он сунул руку под куртку и вытащил охотничий нож…

Халли указал на него, завопил — но его голос потерялся в общем гаме.

Хорд устремился вперед, держа нож наготове.

Халли принялся отступать. Его толкали, теснили, мешали пройти.

А Хорд был все ближе и ближе…

Хельга из Дома Торда, обнаружив, что ее криков никто не замечает, величественно и грозно поднялась на ноги и, одной рукой подхватив свое кресло, стремительно зашагала вперед. С легкостью человека, привыкшего приносить домой охромевших овец с горных пастбищ, она взмахнула рукой и опустила кресло точнехонько на голову Хорду.

Хорд пошатнулся, как оглушенный бык, и рухнул наземь. Нож выпал из его руки, пролетел по полу и остановился, все еще вращаясь и угрожающе поблескивая.

Все уставились на нож, будто это он упал с таким грохотом. Драчуны выпустили бороды, носы, уши и волосы своих противников и застыли в молчании. Халли, Астрид, Лейв, Рагнар, старуха из Дома Геста, Ульвар Арнессон, который все еще пытался выпутаться из юбок законоговорителя из Дома Орма, — все замерли и смотрели только на вертящийся нож.

Нож вращался все медленней, медленней… И наконец остановился.

Хельга из Дома Торда, все еще держа в руке кресло, подняла свободную руку к лицу и откинула волосы со лба. Она слегка вспотела.

— Думаю, на этом мы можем остановиться, — сказала она, и на сей раз ей не пришлось повышать голос. — Стыд и позор всем нам, что на нашем священном Совете произошло столь недостойное происшествие. При мысли о том, что вместо спокойных слов и продуманных действий мы обратились к насилию, у меня кипит кровь и руки чешутся хорошенько отлупить вас всех, чтобы вы пришли в себя. Однако же и моя вина тут тоже есть.

Она отшвырнула кресло; оно со стуком упало набок.

— Все мы отчасти виновны, — продолжала Хельга. — И по-прежнему запятнаны насилием. Похоже, сколько бы лет ни прошло, сколькими бы взаимными браками ни были связаны наши семьи, все равно в нашей крови дремлет прежнее безумие, что преследовало героев. Как быстро мы восстаем друг против друга, будь то любой из нас — юный или старый, мужчина или женщина… Да, все мы запятнаны. Но лишь одна сторона, — тут Хельга заговорила более жестким тоном, — лишь одна сторона посмела обнажить сталь! Вернее сказать — посмела обнажить ее снова, поскольку именно это преступление мы должны были расследовать сегодня. Хорд Хаконссон, все мы были свидетелями твоих намерений, и теперь у нас нет причин сомневаться в обстоятельствах смерти Бродира Свейнссона.