— А может, Ауд пока и не хочет замуж.

— Ей весной будет шестнадцать. Я как раз в этом возрасте встретилась с твоим отцом. Разумеется, она об этом уже задумывается! Халли, я хочу, чтобы ты ненадолго оставил бедную девушку в покое. Дай возможность Лейву показать себя. Он не самый расторопный парень, и ему совсем ни к чему, чтобы ты пялился на него, как горностай на кролика, когда он пытается за ней ухаживать.

— Матушка, я тут ни при чем. Лейв и без меня двух слов связать не может. Если он сумеет поддерживать разговор дольше минуты, я очень удивлюсь!

Мать стукнула его по голове половником.

— Вот именно из-за таких твоих шуточек я и требую, чтобы духу твоего рядом с ними не было! Думаю, Ауд от тебя в любом случае давно устала. Она скромная, достаточно чувствительная девочка. А ты — жестокий убийца. Не думаю, что ты можешь ее заинтересовать.

После этого разговора с матерью Халли отчаянно хотел поговорить с Ауд, но Эйольв все время подсовывал ему непростую и отнимающую много времени работу, требующую его присутствия где-нибудь в дальнем конце чертога. А когда Халли, усталый и чумазый, приходил трапезничать, к Ауд было никак не приблизиться: она все время сидела между Астрид и Лейвом, улыбалась и смеялась, всецело занятая беседой.

Халли угрюмо сидел поодаль, и Гудню часто устраивалась рядом с ним. Ее, похоже, тоже раздражало внимание, которое оказывают Ауд.

— Ничего у них с ней не выйдет! — заметила она наконец.

— Похоже, ее все устраивает, — буркнул Халли.

— «Похоже», Халли, то-то и оно, что «похоже»! Эта девчонка — страшная притворщица. У нее десяток личин, она подчиняет людей своей воле. Ты погляди на Лейва, посмотри, как он пялится на нее и лыбится точно полоумный! Вон, рукавом в суп влез и не заметил. Попроси она его прыгнуть в пропасть, он тут же прыгнет! Ну а тебя она на что подбивает?

Халли вздрогнул.

— Чего?

— Да ладно, не отпирайся, она и тебя околдовала. Я за тобой уже сколько времени наблюдаю. Она тебе голову вскружила еще сильней, чем Лейву. Ты только на нее и смотришь, куда она — туда и ты. Держись от нее подальше, вот тебе мой совет. Втравит она тебя в неприятности. Впрочем, неприятности ты и без нее сыщешь…

На это Халли сказать было нечего. Он поел и снова отправился работать.

Глава 20

Все, что мы видим вокруг, принадлежит Свейну. Не только этот чертог, этот Дом, его стены и поля, но и вся эта земля, на которой они находятся. Каждый ручей, каждый лесок, каждый утес — свидетели тому. Вспомни, как они называются: Свейнов Прыжок — то ущелье, которое он перескочил в погоне за вепрем из Глубокого дола; валун Скафти, которым Свейн убил вора, пытавшегося похитить его пояс; огромная яма Троввский Провал, которую Свейн выкопал за один день, чтобы добраться до троих троввов и сжечь их солнечными лучами; и все эти луга, дороги и тропы, которые он исходил своими ногами, чтобы наша жизнь по пути к курганам была чуть полегче.

— Это моя земля, а вы — мои люди! — частенько говаривал Свейн. — Повинуйтесь мне и моим законам, и я всегда буду защищать вас!

Эта зима выдалась особенно тяжелой для всех жителей Дома. Снега навалило вровень с троввскими стенами; несколько детей слегли с пятнистой мокрянкой. Запасы солонины и вяленой рыбы постепенно заканчивались. Колодец покрылся льдом, и даже ведра с водой, внесенные в чертог, промерзали насквозь, если их не ставили вплотную к огню.

Мало-помалу бури утихли, и ночи постепенно становились все короче. В некоторые дни можно было даже разглядеть хребет Рюрика на той стороне долины. Обыкновенно такие перемены вселяли надежду, и люди начинали с нетерпением ждать прихода весны, однако в эту зиму обитателей Дома Свейна ничто не радовало.