– Понял, людоед, как у нас все устроено? Не то что у вас!

Максим промолчал. Стволы опускались до тех пор, пока «ковш» не лег на землю. Тут же староста торжественно вступил в него, жестом приказав ввести туда же пленников. Как только «ковш», или «лифт», как назвал его озёрец, начал снова подниматься, воины, чтобы не ждать, полезли вверх по стволам, пользуясь зарубками на них. В «ковше», кроме пленников и старосты, остался только бдительный Чик.

– Каждый раз так делаете? – изумился Валька. – А если муты прямо сейчас прибежали бы?

– На стене убрали бы крепления и уронили бревна вниз, – пояснил староста. – Эх, дикари, всегда вы простым вещам удивляетесь!

«Электричество, дизель, сварка… Ты только помнишь эти слова, но не знаешь толком, что они обозначали, – думал Максим, пока «ковш» медленно поднимался. – А этот «лифт» нужен потому, что вы не можете сделать калиток в стене, достаточно крепких, чтобы выдержать напор мутов. Или вы просто не можете пробить стену, чтобы сделать такую калитку? Те, кто строил крепость, вряд ли пользовались таким громоздким сооружением. Но их больше нет, и вы очень скоро одичаете, как и мы… Не стоит горевать по этому миру!»

– А вот и Костя! – шумно обрадовался Чик, показывая на дюжего, широколицего блондина на стене. – Это Мишкин брат!

В глазах своего будущего убийцы Максим не заметил радости, но рассматривал жертву Костя очень внимательно, будто что-то прикидывая. Сердце сжалось в комок и тревожно застучало.

– Только не здесь! – крикнул старейшина, когда «ковш» поравнялся со стеной. – Не по нашим правилам это будет! Отведи его вниз, а мясо потом бабам-людоедкам скормим.

– Нет, я так не хочу! – пробасил Костя. – Имею право как хочу все сделать! А я хочу в лес с ним пойти, один! Свяжу его, у меня ремешок есть. Старый, крепкий – не убежит!

Со стены к «ковшу» протянули рогатины, чтобы помочь старейшине, Чику и пленным пройти по стволам, но Костя сам перебежал к ним. На поясе, помимо кистеня, у него висел небольшой каменный топорик – и здесь догадались их делать, если, конечно, не подсмотрели у березовских.

– Прямо сейчас, что ли? – растерялся староста. – А работы как же? И одному негоже никуда ходить.

– После полудня вернусь! – пообещал Костя. – Ну, а если обращусь… Этому гаду все равно не жить, а вы тогда на охоту ступайте. После полудня.

– Я из его кожи попрошу Марту куртку мне сделать, как у тебя! – сказал старосте Чик. – Отпусти его, ведь просит человек. Имеет право сделать с убийцей брата что пожелает, так ведь по закону.

Старейшина повернулся к лесу, словно оценивая расстояние, на которое Костя собирался отвести жертву.

– Далеко не заходи! – приказал он. – Вон туда веди его, в Ведьмин язык. А я Чика с бойцами на ближнюю делянку отправлю, там канавки поправить надо. Как просохнет – тут же зелень посадим. Но ты, Чик, смотри в оба глаза и слушай в оба уха! Чуть что – бегите к Косте.

– Не надо слушать… – замялся блондин. – Смотреть тоже не надо. Я костер разведу, и… Ну, не хочу спешить, вот. Расскажу ему о брате. До полудня успею. И не случится со мной ничего, я чую!

– Чик, решай сам! – решился наконец староста. – Я тебе доверяю. Что ж, тогда опускайтесь, а этого, хромого, заприте пока.