– Костя, ты упускаешь свой шанс и…

– Заткнись! – Огонь лизнул лицо Максима, опалив брови. – Не зли меня! Хотя… Давай, зли! Мне пора уже разозлиться!

Он несколько раз наотмашь ударил головней Максима по лицу. Палка сломалась, угольки посыпались на голую грудь и шею. Максим завертелся, пытаясь стряхнуть их с себя, и Костя захохотал. Он схватил целую охапку горящего хвороста, не жалея собственных рук. Изловчившись от безысходности, Максим ударил его ногой в живот, и хворост рассыпался, но палач лишь засмеялся. Он, торопясь и что-то неразборчиво рассказывая о своем брате, опять собрал горящее топливо и, постанывая от боли в обожженных пальцах, зашел теперь со спины жертвы. Максим, привязанный к тонкому, но крепкому деревцу, проросшему из пня, попытался повернуться, но лишь едва не вывернул плечо.

– Ты покричи! – посоветовал Костя, вываливая на Максима всю охапку и отскакивая в сторону. – Это же больно, покричи! А потом я в огне острие рогатины расколю, вот тогда уже хорошо покричишь! Никуда ты не уйдешь от нашей жизни, людоед! Сдохнешь, как и все мы, ничего, кроме этих лесов, не увидев! Потому что нет никакой базы, никакого оружия и тряпья, вообще ничего нет и никогда не было, все это сказки! Не было никакого старого мира! Горячо? Кричи!

И Максим орал благим матом, вертелся ужом, сбрасывая с себя горящие ветки, а развеселившийся Костя швырял их обратно. Вспыхнула бородка пленника, от нее огонь перекинулся на волосы. Взвыв, Максим попытался сбить огонь о землю, но лишь разбил лоб о старый пень – он уже плохо видел в дыму. Костя смеялся и все повторял что-то о брате Мишке, который тоже хотел увидеть старый мир и видел о нем сны, только нет никакого старого мира и не было. В какой момент он замолчал, Максим, рыча от боли, не заметил. И только когда чьи-то руки стали сбивать с остатков его волос пламя, настороженно затих и открыл покрасневшие глаза.

– Ты все выдумал про базу с оружием и едой, да? – спросила Алка, сидевшая перед ним на корточках. – Жаль.

Максим посмотрел ей за плечо и увидел, что вокруг головы лежащего Кости расплывается на грязном весеннем снегу розовое пятно. Валька, закончив тушить друга, со счастливой улыбкой показал ему старый, на три четверти сточенный топор, а потом им же разрезал крепко затянувшиеся узлы на руках пленника.

Могила с посылкой

Сломав два ногтя, упрямая и терпеливая Алла смогла вытолкнуть гвоздь пальцами, а потом немного отодвинуть в сторону «доску» из толстой коры. Совсем немного, но этого хватило, чтобы от природы маленькая, а тут еще и вконец отощавшая девушка смогла протиснуться в щель. Оказавшись снаружи, она прогулялась по пустому подвалу крепости. Тут везде были похожие двери, вот только без засовов, а за ними – все, чем были богаты озерцы. Несмотря на спешку, Алла не удержалась и обзавелась неплохой одежонкой и, конечно, обувью, о какой и не мечтала. Оружие или инструменты ее не интересовали: идти и правда было некуда, потому никаких планов рыжая не строила. Просто ей было плохо и страшно в Озерной крепости, вот она и сбежала, а жизнь, как ей казалось, все равно была кончена. По этой же причине она не запаслась и продуктами, хотя имела для этого все возможности. Схватив лишь парочку соленых огурцов, которые просто обожала, и стараясь не хрустеть ими на все подземелье, Алла осторожно выглянула на поверхность.

Конечно же, она знала, что ни ворот, ни калитки озерцы не имеют, так же, как и никаких приступок, как в Цитадели: слишком уж высоки стены. Что ж, Алла была готова в крайнем случае просто спрыгнуть вниз, ей казалось, что она наверняка разобьется насмерть.