– Да какие тут двери? Одно название! Ладно, две кадки не сдвинет.

– А если в мута обратится? Вот я вчера еще старосте сказал: баб-людоедок опять всех вместе заперли, а дверь вот как тут – просто подперта. Да была бы дверь хорошая, и засова бы хватило! Я и говорю старосте: если одна обратится, то других порвет, сил накопит, и дверь пробьет, и мешки раскидает!

– А он что?

– Он-то? Опять свое: подумаю! Ну и пусть думает.

– Пусть, – согласился его собеседник. – Пошли, нам еще на делянку успеть надо.

Когда их шаги затихли где-то вдали, Алла решилась тихонько поскрести в дверь.

– Валя! Ты тут?

– Тут! – сразу отозвался сонный голос Валентина. – Алка, как же ты… Выпусти меня, Аллочка, сними засов!

Вздохнув, Алла не без труда сняла с крюков толстое полено, исполнявшее функцию засова. Дверь, подпертая двумя кадками, от этого, конечно, не открылась. Первым делом девушка сняла с одной из емкостей крышку и сжевала три больших огурца, надеясь таким образом набраться сил. Все это время Валька скребся, тихонько постукивал и скулил, умоляя открыть дверь.

– Тихо сиди! – сказал ему Алла, утирая губы. – Буду стараться.

Каждая кадка весила значительно больше, чем она сама, но Алка всегда была упрямой. Изрядно вспотев, упираясь изо всех сил ногами в стену, она смогла отодвинуть примерно на локоть сначала одну. Потом снова подкрепилась огурцами, даже не думая о том, что надо бы спешить, – думать девушка могла только о чем-то одном.

– Ну что ты там?.. – жалобно прошептал Валька. – Они могу прийти! Они мне ногу размозжить хотят!

Она не стала тратить сил на ответ и снова уперлась тощим плечом в кадку. Спустя несколько минут пыхтения та, оказавшаяся тяжелей, тоже немного подвинулась. Алла приоткрыла дверь.

– Лезь!

– Как? Узко же! – Валька все же постарался и, морщась от боли в ушах, все же просунул голову. – Что тут? Кадки? Ты бы мне сказала, я бы тоже на дверь налег! Эх, дуреха!

Алла не обиделась: она и сама с детства знала, что не умна, так все говорили. Пленник навалился на дверь, она снова уперлась в стену ногами, и кадка быстро отодвинулась на необходимое расстояние.

– Ух! – потирая красные уши, сказал Валька, оказавшись в коридоре. – И куда дальше?

– Туда! – Алла просто показала пальцем. – Я знаю, как убежать.

– Тогда… Нет, погоди! – Он поймал ее за рукав. – Помоги мне обратно кадки задвинуть! О, огурчики! И засов надо заложить.

Валя, в отличие от Аллы, умел думать о будущем, поэтому набил огурцов себе за пазуху сколько влезло. Они опять закрыли дверь, и только после этого, крадучись, двинулись к трубе. Там беглецы едва не были замечены: один из воинов, прислонив к стене рогатину, справлял в трубу малую нужду. К счастью, он был так увлечен процессом, что не услышал их шагов. Схоронившись за поленницей сухих дров, приготовленных у стены явно для отражения мутов, Валя и Алка дождались, пока озёрец уйдет, и вернулись к лазейке. Все это время Валька обнимал старый, сточенный топор, валявшийся рядом с дровами: он твердо решил не даваться больше живым.

– Я же не пролезу! – засомневался Валька, вглядываясь в трубу. – Там высоко?

– Низко. Огурцы бросишь – пролезешь.

Страдальчески морщась, Валька откусил, сколько смог, от самого большого огурца и покидал остальные в трубу, надеясь собрать хоть часть. Вслед за ними отправился и топор. По совету Аллы, он полез головой вперед, чтобы сподручнее было помогать себе проталкиваться.