Максим и Валька переглянулись.

– Какая могила, Алка? – Валька осторожно погладил девушку по покрытому «гусиной кожей» плечу. – Там сжигали всех, чтобы мутов не привлекать. Ты что, не помнишь? А пепел в огород сыпали.

– Я все помню, – немного обиженно ответила Алла. – Других могил нет, а одна есть. Когда пророк Новый Иеремия, который приехал с самыми старшими, умер, то его пепел потом с огорода собрали некоторые общинники и похоронили в сторонке, под камнем. Большой такой камень, помните? Мы играли, прыгали с него. Под ним пепел, и мое наследство дедушка Новосиб спрятал там. Я помню камень. Вот пророка не помню. Мама сказала, что ни к чему мне знать.

– Был такой. – Максим почесал затылок. – Если Новосиб и правда оставил тебе наследство – что там может быть?

– Не знаю. Может, еда? У них ведь была такая, которая никогда не портилась. Или одежда красивая.

– Или оружие. – Валька подмигнул Максиму. – Ну вот, нам уже ясно, куда мы для начала пойдем. Как хорошо, что мы видели карту! Теперь не заблудимся! Я точно помню: Старая крепость по эту сторону реки, только идти придется долго.

– Сначала охота, – твердо сказал Максим. – Потом пойдем смотреть, что за наследство дедушка Новосиб оставил малахольной внучке, которая про него за столько лет ни слова не сказала.

– Я одна не могла пойти. – Алла, соорудив из веточек нечто вроде гребня, начала расчесывать просохшие волосы. – Но и делиться ни с кем не собиралась. Это мое наследство! С вами поделюсь. По другому-то никак не получится, верно?

Лето

Сильные и свободные

– Какой сейчас месяц, Валька? – спросил он, поправляя ремень автомата. – Как ты думаешь: март или май?

– Март – последний месяц зимы, в марте еще холодно, – как всегда неожиданно влезла в разговор Алка, которая молчала с самого утра.

– Не путай, это май холодный! – заспорил Валька. – Но и май, и март – это весна. А сейчас уже жарища, значит, лето пришло. Там какие-то на «и» два месяца почти одинаково называются. А что?

– Да так. – Максим изучал следы зубов на стволах. – Они прошли не меньше чем десять дней назад. Много детенышей, а вот взрослых, кажется, маловато: кора редко ободрана высоко.

Стая мутов прошла вдоль ручья, оставив характерный след: вечно голодные твари обдирали кору, сожрали все молодые побеги и даже муравейник, похоже, не пощадили. Муравьев всех, конечно, употребить в пищу не смогли, и теперь они деловито отстраивались. Валька смотрел на них и думал: не наловить ли побольше и не бросить ли в котелок? У них же кислота, вдруг мясо вкуснее получится?

– Идти надо дальше. – Алла нервничала. – Зачем мы у воды стоим? Муты недалеко где-то.

– Нет, мы вернемся. – Максим отошел от ручья, по пути пнув ногой маленький череп: кому-то из детенышей мутов не повезло. – Туда, где песчаная почва и сосны растут. Вот там и заночуем, между двух ручьев. Я думаю, от обоих достаточно далеко. Дальше сейчас идти не стоит: не нравится мне, что эта стая так поздно на север пошла, да еще мало взрослых мутов. Наверное, столкнулись с такими же, на чужую территорию влезли, вот их и погнали. После драки могли остаться одиночки или группы. Лучше будем осторожнее.

Алла, молча кивнув, с готовностью подхватила с земли мешок с карманами. Это был рюкзак, но такого слова трое беглецов не знали. Помимо мешка, девушка тащила еще и сверток с мясом встреченного утром мута. Стараясь сохранить мясо от порчи, его обложили травами, которые вроде бы узнала Алка.