– Да брось, Африканыч, что тут может произойти-то? – пожал плечами Мономах, у которого все еще сводило пальцы ног и рук при воспоминании о встрече в лесу. – Не джунгли ведь!

– Джунгли не джунгли, а пропасть можно запросто! – сердито возразил старик. – Вон, в полукилометре отсюдова, болото – бог знает, сколько народу там сгинуло! И зверья всякого полно: волков, конечно, нет, а вот медведи да кабанчики водятся… Ты чего на ночь глядя в лес-то поперся? Делать там сейчас нечего: для ягод и грибов еще рано, а гулять лучше при дневном свете!

– Ты прав, Африканыч, – примирительно кивнул Мономах. – Больше не буду!

Он вдруг вновь ощутил себя мальчишкой, которого дед отчитывает за плохое поведение. Чувство было приятным.

– Ну, пошли в дом, что ли! – проворчал старик, беря в руку фонарь. – Я чайник поставлю.

– Африканыч, а ты не в курсе, что за женщина могла пойти в лес в такое время? – спросил Мономах.

– Женщина? – переспросил тот. – Я же говорил тебе, что поблизости не живет никто, кроме Аграфены!

Однако выглядел старик не слишком уверенным, и это не укрылось от Мономаха.

– Говорил-то говорил, но я видел кого-то в лесу, – сказал он, решив не рассказывать о кабане, чтобы не волновать своего и так обеспокоенного хозяина.

– Может, из сектантов кто? – предположил Африканыч. – Хотя чего им по лесу-то шататься по ночам…

Прежде чем войти в дом, Мономах оглянулся. Перед ним чернел лес, кажущийся таким гостеприимным и мирным при свете дня и становящийся таинственным и опасным в ночной мгле. Кто знает, что может таиться в его чаще?

* * *

– Хорошие тут места, – заметил Антон, не поворачиваясь к Алле и внимательно глядя на дорогу. – Даже странно, что в этом направлении столько заброшенных деревень и поселков!

– Видимо, все дело в работе, – ответила на это Алла, глядя в окно на проплывающие мимо мирные зеленые пейзажи. – Если людям негде заработать денег, они уезжают…

– Вы правы, – кивнул Антон, не отрывая взгляда от ветрового стекла. – Думаю, правительству стоит чуток отвлечься от проблем мирового масштаба и задуматься о насущном: каждое поселение нуждается в градообразующем предприятии. Это может быть лесопилка, птицефабрика, молокозавод или что-то еще… Не понимаю, почему никто не решает эту проблему, ведь новые рабочие места выгодны для государства!

Они вели ничего не значащий разговор, стараясь хоть на время отвлечься от размышлений о деле, которое им предстоит. Оба чувствовали себя не лучшим образом: общаться с людьми, состоящими в секте, пусть они и называют себя иначе и даже претендуют на принадлежность к официальной церкви, обычно тяжело. Захотят ли они отвечать на вопросы? Если нет, Алла не сможет их заставить, ведь ордера на обыск она так и не получила, поэтому придется действовать на добровольной основе. А кто, спрашивается, сам признается в преступлении?

– Что нам разрешено делать, Алла Гурьевна? – словно прочтя ее мысли, спросил Шеин, впервые бросив взгляд на пассажирку. – Я так понимаю, не много?

– Правильно понимаете, Антон, – со вздохом ответила Алла. – Программа минимум для нас – отыскать всех пропавших и установить, находятся ли они в общине добровольно… Если вообще они там: пока мы можем так предполагать лишь в отношении некоторых из них!

– А программа максимум?

– Во-первых, попытаться выяснить, приходил ли к Досифею Олег Князев.