— Если это не доставит вам слишком много неудобств, не могли бы вы взять меня за руки — вот так, как я сейчас возьму ваши руки. — Он мягко продел пальцы в ее руку, и закинув ей руки за голову, сдвинул их так, чтобы они оказались ладонь к ладони.

Она схватилась за его руки, когда он одним плавным движением вошел в нее. Стерлинг зажмурился от резкого рывка ощущений. Он никогда не думал, что женщина может быть такой шелковистой и сладкой, такой горячей, такой тугой. Когда он начал двигаться в ее теле, оно охватило его как перчатка, словно было создано для него. И только для него.

Открыв глаза, он увидел, что она смотрит на него из-под ресниц, ее губы полуоткрыты, а глаза излучают желание.

— Вы точно не хотите, чтобы я вас поцеловал? — прошептал он хриплым от страсти голосом.

Ее язык облизнул пересохшие губы.

— Ну, может быть, только один раз…

Стерлинг поцеловал ее одним единственным поцелуем, который все продолжался и продолжался, и чей глубокий и первобытный ритм повторял гипнотический ритм толчков его бедер и оглушающие удары сердца. Ему хотелось, чтобы это не кончалось никогда — ни любовь, ни поцелуй. Но его тело не могло сдерживаться вечно. Решив показать Лауре, что он может сделать даже без всяких "тонкостей", он повернулся так, чтобы каждый нисходящий толчок касался бесценной жемчужины, которая находилась в сосредоточии ее завитков.

Он ощутил, как ее тело слабеет под ним, и понял, что должен последовать ее примеру. Когда он, едва дыша, упал на нее сверху, то никак не ожидал услышать слова, сказанные ему в ухо тихим и решительным тоном.

— Вы сделали то, зачем приходили. Можете уходить.

Он медленно поднял голову.

Лаура смотрела мимо него, уставившись в какую-то точку над его правым плечом и пытаясь притвориться, что ее соблазнительное тело не дрожит до сих пор от головокружительного удовольствия, которое они оба только что получили.

— Я уволен?

— Нет, вас извиняют. Работа проделана отлично, как и вся остальная ерунда.

Часть Стерлинга хотела обнимать ее и не отпускать, пока в комнату не начнут проникать первые лучи рассвета.

Но он отказался от этого права, когда расписал условия брака, в которых совершенно не учитывалась страсть. Мысленно проклиная себя за недостаток дальновидности, осторожно опустил вниз ночную рубашку Лауры и подоткнул ей одеяло, после чего надел халат и взял свечу.

Он выскользнул из постели, сосчитал до десяти, и снова сунул голову внутрь балдахина. Лаура лежала на спине с закрытыми глазами и раскинутыми в стороны руками. Мрачность на ее лице превратилась в безмятежно-недоверчивое выражение восторга.

Стерлинг кашлянул, от чего Лаура подскочила и стукнулась о спинку кровати. Она потерла ушибленную голову и посмотрела на него сквозь упавшие на лицо волосы.

— Я думала, вы ушли.

Он прислонился к подпирающему балдахин столбику.

— Я просто подумал, что, вероятно, нам лучше не обходиться без тонкостей. При ближайшем рассмотрении они, в общем-то, оказались очень милыми.

Лаура поиграла лентой-завязкой своей ночной рубашки.

— Ну, если вы думаете, что это сделает вашу задачу менее обременительной…

— О, я думаю, что это сделает не только мою, но и вашу задачу менее обременительной. Почему бы мне не показать это вам на практике?

Ее глаза расширились, когда он снова сбросил халат и вернулся к ней в постель.

Может быть, у Стерлинга Харлоу и было лицо ангела, однако ночью он становился дьяволом, похищая душу Лауры, но не переставая презирать ее сердце.