Остальные отвергнутые женихи Лауры тоже последовали за ними и стали наперебой хвалить Николаса за храбрость и быструю реакцию. Они были так поглощены этим, что даже не заметили роскошного черного экипажа, который остановился около ворот церкви.

Вдова Уитерспун пихнула в бок Лауру своим острым локтем.

— С дороги, девушки! У вас уже был шанс поцеловать новобрачного, теперь моя очередь.

Лауре ничего не оставалось, как отступить в сторону и позволить кудахчущей вдове прижать морщинистые губы к щеке Николаса. Она смеялась над тем, как он добродушно передернулся, когда заметила экипаж. Облегчение от того, что ее муж жив, по-прежнему волновало ее больше, чем небольшое любопытство, когда лакей в золотой ливрее спрыгнул со своих козел и открыл дверцу с нарисованным на ней замысловатым гербом.

Ее глаза широко распахнулись, когда из темного внутри экипажа выпрыгнули два чудовищных с виду создания. Для собак они были слишком большими. Должно быть, они были волками.

— Мама, смотри! — закричал какой-то ребенок. — Смотри, там медведи!

Элис Богворт издала пронзительный вопль, и селяне стали разбегаться в разные стороны, поскольку животные большими скачками понеслись по траве прямо к церковному крыльцу. Лаура застыла от ужаса, не в состоянии ни убежать, ни закричать. Но животные пронеслись мимо нее, и в едином прыжке на грудь Николасу опрокинули его на спину, поставив ему на грудь свои огромные лапы.

Лаура испугалась, что они сейчас разорвут ему горло, но те вместо этого стали лизать его в лицо длинными розовыми языками. Николас несколько мгновений ошеломленно лежал в траве, потом скорчил гримасу и отпихнул от себя их огромные головы.

— Господи Боже, да прекратите меня слюнявить с головы до ног! Я сегодня уже принимал ванну, так что благодарю покорно.

Держась за голову, он с трудом поднялся на ноги, но собаки продолжали прыгать и нарезать круги вокруг него, не позволяя сдвинуться с места.

Так продолжалось до тех пор, пока один из псов не наступил ему на ногу. Николас откинул голову и заорал:

— Калибан! Цербер! Сидеть!

Все, кто был во дворе церкви, включая Лауру, вздрогнули. Собаки сели, внезапно превратившись в создания не опасней, чем статуэтки из подставки для книг.

Николас встретился глазами с Лаурой, и в них было столько паники и смятения, что стало ясно: он потрясен собственной вспышкой так же сильно, как и она. Но у них не было времени сравнивать впечатления, потому что из экипажа выбралась женщина и тоже помчалась к ним.

Разрыдавшись, она обняла Николаса за шею и стала покрывать его лицо поцелуями.

— Ах ты, милый негодник, ты все-таки жив! Ты действительно жив! А я уже почти потеряла надежду!

В первый момент Николас застыл в ее объятиях. Потом медленно поднял руки.

— Диана? — Его рука задрожала, когда он убирал с ее лица темные волосы. — Это ты? Это действительно ты?

Лаура отвернулась, больше не в силах смотреть на нежность их встречи. Начиная с атласных полусапожек и заканчивая страусиными перьями на шляпе, эта женщина была такой, какой Лаура никогда не была и не будет — красивой, изящной, искушенной. И мужчина, державший ее в объятиях, совершенно очевидно обожал ее.

Николас обещал ей краешек рая и, кажется, это все, что у нее останется.

Когда мимо них прошествовал джентльмен с тростью подмышкой, Лотти взяла Лауру за руку, хотя он не удостоил их даже взглядом,

Николас несколько секунд безучастно смотрел на него, но потом в его глазах вспыхнуло узнавание.

— Тейн? Тейн? Какого черта ты здесь делаешь?

Мужчина хлопнул его по плечу и осклабился.

— Я пришел тебе на помощь, как ты много раз приходил на помощь мне на поле битвы.