Неужели это секта? Там они все, наверное, очень ласковые, пока не добьются своего. Ну и вляпалась же она! Мила совсем запуталась. Снова закружилась голова.

– Ай! – вскрикнула она от боли, так как опустила в раздумье ветку, и комары, обрадовавшись открытому доступу к сладкому телу, накинулись на нее целой стаей. – Ах вы твари! Поубиваю вас всех! – Мила принялась нещадно хлестать воздух и себя, не ощущая боли от ударов, гораздо менее чувствительных, чем комариные укусы. – Всех поубиваю, кто причастен к этому моему похищению! Всех до одного!

Разогнав немного комаров, она внимательнее оглядела подворье: небольшой, но крепкий сарай, из которого слышались кудахтанье кур, крик голосистого петуха и блеяние коз; рядом с сараем – некое сооружение, покрытое пленкой, видимо, теплица; возле крошечной баньки, где ее лечила старушка, поленница дров.

«Странно, что не видно ни одного человека. Куда все подевались? Сидят, наверное, по хатам и думают, как подороже продать Милу дядюшке. А может, в свою веру решили меня обратить? Страшно, однако! Люди-то дикие, мало ли что им в головы-то взбредет. И потом, если это действительно тайга, то здесь наверняка и звери дикие бродят?!»

И только она так подумала, как услышала за спиной чье-то сопение. От страха даже выронила из рук ветку, которой время от времени помахивала. Комары тут же впились в незащищенное тело мертвой хваткой. Однако Мила их уже не замечала, так как, резко повернувшись, почти нос к носу столкнулась с огромной черной косматой башкой, из открытой зубастой пасти которой свисал мокрый темно-красный язык.

Мила ахнула и в ужасе закрыла лицо ладонями. Казалось, нервы лопнули, как струны, и она разрыдалась: быть съеденной кровожадным лесным зверем совсем не входило в ее планы. «Вот и все, – мелькнула пугающая мысль, – сейчас это чудище разорвет меня на куски! И останутся от меня одни воспоминания».

Она сжалась от ужаса, ожидая нападения и превратившись в сгусток страха. Внезапно почувствовала, как что-то тяжелое расположилось у нее на коленях. От неожиданности Мила перестала плакать и сквозь щель между пальцев увидела перед собой голову зверя.

Нет, это уж слишком! Будь у нее в этот момент силы, она бы вскочила и бросилась прочь от подобного ужаса. Но ноги словно вросли в землю. Она зажала рот трясущимися руками, чтобы не закричать и не разозлить косматое нечто, внимательно следящее за ней черными блестящими глазами из-под мохнатых бровей, и изо всех сил постаралась не упасть в обморок. А может, и следовало, чтобы покончить с этим жутким видением?

Постепенно Мила осознала, что сподобилась доверия очень крупного пса неизвестной породы, и страх понемногу начал отступать. С изумлением разглядывая его железный ошейник с длинными острыми шипами, она неожиданно для себя прониклась жалостью к этому огромному зверю, больше похожему на медведя. Мила осторожно положила руку на голову насторожившегося пса и слегка потрепала густую жесткую шерсть. Заметив, что ее робкие ласки ему нравятся, она даже осмелилась почесать пса за ухом. Тот поднял голову и лизнул Милу в щеку.

– Я жалею тебя, а ты – меня, да? – спросила она прерывающимся голосом и осторожно погладила пса по голове обеими руками.

Мила со страхом и невольным восхищением рассматривала могучее тело, крепкие челюсти зверя с огромными клыками и думала, что такими зубищами тот может перекусить любого противника надвое. Будь то зверь или… Продолжить мысль не решилась, от греха подальше.

– Какой же ты огромный, сильный и, наверное, очень смелый, да? А глаза-то у тебя какие умные. Ну ты прямо красавец! – приговаривала Мила, уже смелее теребя загривок чудища.

Неожиданно пес, сидевший до этого смирно и великодушно сносивший ее ласки, словно что-то почуял.