— Кроме того, мама тоже хочет, чтобы у нас была настоящая семья, — продолжала Топаз.

Подумав о том, что Шелзнеры ждут от них кучу детей, Пирс чуть не потерял сознание. Мысль о матери Топаз, весом в сто двадцать килограммов, и ее отце, которые, несомненно, вскоре попытаются оказать на него давление, заставят сделать анализ спермы и еще бог знает что, вызвала у него дрожь отвращения. От ее последующих слов Пирсу показалось, будто его окатили ледяной водой.

— Что?!

— Я уже два месяца не принимаю противозачаточные таблетки, милый. Я хотела сделать сюрприз.

— Хочешь сказать, что ты уже беременна?

— Кто знает? — прощебетала она, ее глаза искрились от возбуждения. Затем она надула пухлые губки и с вызовом посмотрела на него. — Ты же хочешь, чтобы у нас появился малыш, правда?

Пирс глубоко вздохнул и сказал, что он в этом не уверен. По крайней мере, не в этом году. «Пока я не найду чертовски хорошую клинику, где можно сделать операцию по стерилизации», — подумал он.

И тогда разразилась буря. Топаз в бешенстве носилась по квартире, бросая в кожаный чемодан одежду, косметику и нижнее белье от Кельвина Кляйна. Она ушла с покрасневшими глазами, не поцеловав его на прощанье, и опрокинула его любимый кактус высотой около шести футов, перед тем как громко хлопнуть дверью.

На этот раз сексуальное возбуждение, которое он всегда чувствовал, если она уезжала по делам, странным образом отсутствовало. Он надеялся, что теперь, когда вся квартира полностью в его распоряжении, он почувствует облегчение и никто не помешает ему наслаждаться тишиной и покоем. Вместо этого он ощущал скуку и беспокойство.

Пирс подошел к окну на всю стену. Перед ним в колыхающейся дымке лежал Лондон, металлические части зданий и окон сверкали в лучах вечернего солнца, как яркая позолота на выпуклом рисунке дешевых почтовых открыток, которые продавались в киосках напротив Букингемского дворца. Удлиненная тень здания падала на водную гладь реки Темзы, преграждая путь косым солнечным лучам. Хотя рабочая неделя уже закончилась, Пирс сел за большой обеденный стол из черного дерева и открыл свой портативный «Макинтош». Перед тем как включить его, он почувствовал знакомое напряжение в мышцах шеи и выброс адреналина в кровь. Он понимал, что ему нужно очень быстро поправлять положение дел, иначе его агентство прогорит. В настоящий момент он жил мелкими заработками, представляя звезд сериалов и жен политиков. Даже когда он только основал свою компанию три года назад, ему не приходилось так много этим заниматься. В то время он искал работу для талантливых, на его взгляд, актеров, но они были либо слишком неизвестны, чтобы рисковать и принимать участие в проектах по ту сторону Атлантики, либо вытеснены более крупными, зачастую американскими агентствами как раз в тот момент, когда Пирс пытался устраивать их карьеру. Голливуду постепенно наскучил тип крутого американца в татуировках, и теперь ему требовались британские аристократы с голубой кровью и красивыми лицами.

Дохода Топаз в настоящий момент хватало на погашение кредита, но если фаза «я хочу ребенка» продлится еще какое-то время, то единственным средством выживания для Пирса остается возможность добиться успеха с помощью одного из его наивных неизвестных актеров и сорвать большой куш.

Первый же файл, к которому он обратился, вызвал на его лице улыбку впервые за несколько дней. Феликс Сильвиан.

Зазвонил телефон, но Пирс не удосужился пересечь комнату и снять трубку.

Звонки следовали один за другим в течение минуты. Кто-то просто нажал кнопку повторного набора. В такой обстановке было невозможно сосредоточиться. Пирс выругался и пошел по комнате к телефонному аппарату.