Когда суп из водяного кресса сменился на столе запеченной камбалой, рука Портии скользнула между бедрами мужчины, сидящего слева от нее. Само по себе это не было чем-то особенным. Рестораны во всем Лондоне полны людей, которые правой рукой едят и при этом намеренно не смотрят на человека, сидящего слева. Пальцы Портии нежно и умело пробирались по внутренней стороне бедер наверх. Когда они коснулись металлического язычка молнии на брюках и потянули его вниз, она положила в рот маленький кусочек хлеба и заговорила с сидящей напротив девушкой из рекламного отдела о том, как трудно установить плиту в квартире на первом этаже.

Пирс никак не показал того, что он ощутил движения ее руки. Однако когда за вторым блюдом последовал фруктовый салат, он сидел перед своей тарелкой, как вегетарианец, которому предложили жареную свинину. Он не отказался от кофе и не ушел домой под предлогом звонка в Южное полушарие. Вместо этого он медленно пил горячий кофе с молочной пеной, украдкой смотрел на женщину справа от него, и по его телу пробегала дрожь. Последний раз в подобной ситуации он оказывался много лет назад, когда у ворот школы его ждала мать. И никогда за двадцать семь лет активной половой жизни его не соблазняла незнакомка. Чувство беспомощности и нарастающего возбуждения нельзя было назвать только приятным, но оно опьяняло, как внезапное и стремительное падение на чертовом колесе.

Улыбаясь, Портия спросила, занят ли он на будущей неделе. Пирс видел движения ее влажного языка и розовых изогнутых губ. Ему захотелось попробовать их на вкус.

— Очень занят, — резко ответил он.

Портия отвернулась от него, убрав руку с его брюк, и взяла вишню из большой вазы с фруктами.

Когда Пирс пытался прийти в себя и незаметно застегнуть молнию, обозревательница, сидящая слева от него, похлопала его по плечу и спросила, что он думает о будущем британской киноиндустрии. Положив руку на стол, Пирс сделал глубокий вздох, а затем непроизвольно еще один, отчего ему показалось, что его легкие готовы взорваться.

Влажная надкусанная вишня через расстегнутую молнию брюк оказалась у него в трусах и совершала медленные движения вокруг головки его пениса.

Пирс сглотнул и посмотрел на женщину, устремившую на него вопросительный взгляд.

— Вы думаете, будущее за некоммерческими малобюджетными фильмами? — пришла она ему на помощь. Вишня скользнула вниз по его возбужденному члену.

— Нет… — наконец ответил Пирс с громким вздохом, как будто к нему в легкие врывался сжатый воздух из акваланга.

Портия проворно достала вишню и засунула ее в рот.

— Пирс… — произнесла она шепотом. Ее глаза снова неподвижно смотрели прямо перед собой.

— Да? — хриплым голосом сказал он, горячо желая, чтобы у нее не оказалось машины и он смог бы отвезти ее домой.

— Надеюсь, вы не обидитесь на то, что я вам сейчас скажу, — прервала его обозревательница гораздо более громким шепотом, что ненадолго привлекло внимание части гостей, и разговор за столом сделался тише. — Но у вас расстегнуты брюки. Я подумала, вам следует это знать.

Она несколько раз икнула и, пошатываясь, направилась в туалет. При этом она задела три картины и опрокинула чашку с кофе своей позолоченной сумочкой.

Сильно покраснев от смущения, Пирс с трудом застегнул молнию и так близко придвинул стул, что теперь край стола упирался ему в живот.

Портия и Сюзи обменялись коротким взглядом. Выражение их глаз смогли бы разгадать только самые близкие друзья.

— Ты приехала на машине? — спросил Пирс, в то время как его темно-зеленые глаза внимательно рассматривали оплывающую свечу на середине стола.

— Нет, — прошептала она. Она выбрала еще одну вишню. — За мной приедут в полночь. Мне нужно успеть на первый самолет в Милан.