Женщина подозрительно посмотрела на нее.

— Что это за проклятое место? — требовательно спросила она, повернув голову.

— Западный Йелмфорд, — послышался ответ из-под карты.

Фоби застыла с мороженым во рту от внезапного шока. Она почувствовала, как ее лицо заливается краской, и чуть не упала от внезапной боли, как будто ее кто-то ударил в живот.

— Йелмфорд? — выдавила она из себя. Мороженое застряло у нее в горле.

— Верно, — сказала женщина. Мы ищем здесь коттедж. Сегодня мы уже осмотрели пять домов, а после обеда нам предстоит увидеть шестой. Ты о нем не слышала? Мы страшно торопимся, так как вечером нас пригласили на ужин старые друзья.

Фоби чувствовала, как у нее из-под ног уходит земля. Не решаясь произнести ни слова, она отрицательно покачала головой.

— Ладно. — Женщина завела машину и посмотрела на холм, где стоял дом Ситонов. Его было почти не видно из-за деревьев.

— Этот дом мне нравится больше всего, дорогой, — неприятным голосом сказала она, когда окно закрылось и машина поехала дальше. — Я думаю, он намного лучше, чем все те убогие тесные лачуги, которые мы видели. По-моему, сейчас налево, да? Очевидно, эта девушка на самом деле ничего не знает. Я сразу поняла, что она простовата. Немного странная, тебе так не показалось?

Когда машина отъехала на некоторое расстояние, пассажир поднял взгляд от карты и посмотрел через поле на дом Ситонов.

Фоби, все это время стоявшая на дороге, увидела его профиль и почувствовала, как сердце сжалось от невыносимой боли. Она не ошиблась. Это был профиль Дэна. Голос Дэна. Прекрасного, любимого Дэна.

Когда машина исчезла за поворотом, Фоби разрыдалась от отчаяния. Затем она закричала изо всех сил. Она бросила мороженое, достала из пакета первое, что попалось ей под руку, и с яростью швырнула в дерево. Одна из огромных картофелин-мутантов врезалась в ствол дерева и раскололась на две части, которые с глухим звуком упали на землю.

Тяжело опустившись на обочину, Фоби начала есть шоколад. По ее горящему лицу катились слезы.

8

Дома Фоби бросила покупки в холле рядом с бюстом Юлия Цезаря и побежала наверх. Ворвалась в ванную комнату, быстро разделась и встала под душ. Она представила, как упругий горячий поток смоет ее горестные мысли и отчаяние, но вместо него из покрытого известью душа на нее полилось несколько слабых тепловатых струек. Затем вода стала совсем холодной, а струйки сменились капаньем. Фоби прислонилась к холодной кафельной стене и крепко закрыла глаза. Острая как бритва ревность сводила судорогой каждый мускул, разрывала ее изнутри и толкала желудок куда-то к горлу. Из душа на нее упали последние холодные капли.

Фоби смывала шампунь со своих коротких волос под краном раковины, пока вода не иссякла и там. Затем она протерла тело влажной губкой и занялась ногами. Намылив ступни, она по очереди засунула их в унитаз и спустила воду. Годы, проведенные в студенческом общежитии, научили ее выживать в суровых условиях.

Одетая в одно из платьев Флисс от Готье, босиком и с мокрыми волосами, она вышла в сад.

— Как ты можешь это носить! — заворчала Саския. Она лежала на протертом шезлонге у илистого пруда в леггинсах и футболке.

— Почему бы и нет? — Фоби сбросила платье, перешагнула через него и подтянула трусики повыше. Она уселась рядом с ней на старый складной стул и спустила с плеч лямки бюстгальтера. Здесь ее никто не увидит.

— Из-за тебя я чувствую себя затворницей. — Саския обнажила ноги до колен, сравнивая с ногами Фоби. — Какая же ты худая!

— Я бы отдала жизнь за приличную грудь. — Фоби потянулась и закрыла глаза от слепящего солнца.