— Ты украл его, когда был студентом?

— Нет. — Пирс нетерпеливо смотрел на нее. — Я не учился в университете.

— Ясно. — Положив шлем на место, она подошла к телефону, привинченному к стене, и сняла трубку.

— Он работает?

— Да, конечно.

— Можно позвонить?

— Разумеется.

Кому бы позвонить, лихорадочно подумала Портия. Боже, ну почему она всегда пытается произвести на него впечатление своим позерством, а в последний момент ее храбрость улетучивается?

— Мы можем встретиться в понедельник? — спросил Пирс, когда она придерживала трубку плечом и грызла красивый ноготь. От неожиданности и восторга она откусила ноготь и выплюнула его.

— Нет, я занята. Как он работает?

— Наверху несколько монет. Как насчет того, чтобы пообедать в четверг?

— Точно не знаю. Я тебе позвоню.

— Лучше звони в офис, Топа… то есть Портия. Здесь к телефону может подойти моя жена. — Он совершенно не казался смущенным из-за своей ошибки и даже не подумал извиниться.

Вне себя от ярости, Портия мгновенно нашла способ отомстить ему.

— Привет, дорогой, это я, — низким голосом обратилась она к собственному автоответчику. — Да, я знаю, что мы не виделись целую вечность. Я была ужасно занята… Так и думала, что ты это скажешь, дорогой… Нет, все прекрасно. В последнюю минуту встречу отменили, и сейчас я совершенно свободна.

Она бросила лукавый взгляд на Пирса, который стоял у счетчика, притворяясь, что не слушает ее.

— Хорошо, в восемь в «Сиде». Жду с нетерпением. Пока, малыш.

— Кто это был? — холодно спросил Пирс, когда Портия повесила трубку и начала складывать свои вещи в сумку.

— Мой отец. — Она поцеловала его в кончик носа. — Я позвоню, чтобы сказать, что у меня в среду.

— В четверг, — сухо поправил Пирс, провожая ее до двери. — Но мне кажется, в четверг я с кем-то уже обедаю…

Топаз прислушивалась к отдаленным раскатам грома, принимая ванну в квартире у Феликса Сильвиана.

— Феликс! — она повернула голову к приоткрытой двери. — Ты идешь? Вода уже остывает.

Никакого ответа. Из второй спальни донеслась приглушенная музыка, к которой присоединился глубокий баритон, фальшиво подпевающий музыкантам.

Дилан проснулся, угрюмо подумала Топаз. Его вечно хорошее настроение, нескончаемые шутки, бессмысленная наивность и вездесущность раздражали ее, но Феликс считал Дилана своим лучшим другом, поэтому Топаз приходилось изображать приветливость и делать ему комплименты, хотя на самом деле ей хотелось дать ему хорошего пинка, как вонючей собаке, которая крутится у нее под ногами.

— Феликс!

Топаз немного подождала и вздохнула с нетерпеливым облегчением, когда со стороны прихожей послышался звук босых ног, шлепающих по полу. Кто-то приближался к ванной комнате. Наконец-то, подумала она.

Топаз положила одну ногу на другую и так согнула колено, чтобы из пены показалось блестящее стройное бедро. Стряхнув пепел прямо на край ванны, она прижала плечи к кафельной стене, чтобы ее маленькие упругие груди с темными аппетитными сосками, похожими на шоколадные конфеты, приподнялись над водой.

Все ее ухищрения оказались напрасными, так как в ванную вошел Дилан и наклонился над раковиной, чтобы вымыть холодной водой небритое лицо.