Тилли улыбнулась, стараясь унять ревность из-за того, что Джеймс, похоже, был так пленен ее кузиной, что на нее не обращал внимания.

Вернувшись домой, миссис Уатсон отправилась в постель, а тетя Эми вызвалась посидеть с ней и почитать, оставив сестер одних.

Мона тут же принялась осуждать мистера Робсона:

— Какая грубость с его стороны — прийти в конце вечера и читать нам лекции о чайном бизнесе, как будто нам это интересно.

— Не хочу об этом говорить, — сказала Тилли, падая на стул с книжкой в руках.

— А как он критиковал нашу дорогую Кларри в нашем присутствии и отчитывал тебя, как будто ты ребенок! У него отвратительные манеры!

— А что он сказал? — спросила Софи. — Я видела, что тебя что-то огорчило.

— Это ты виновата! — набросилась Мона на кузину. — Ты привлекла его внимание к себе. Сегодня день рождения у Тилли, а не у тебя. Полагаю, тебе следовало быть тактичнее.

— Простите меня, — сказала Софи с сожалением. — Я всего лишь старалась поддержать разговор. Остальные ведь молчали.

— Леди иногда следует меньше говорить и больше слушать, — продолжала Мона.

— Извини меня, Тилли.

Софи села рядом с подругой, но Тилли не отрывала глаз от книги.

— Ладно, — сердито подытожила Мона, — зато мы узнали, какой он зануда. И чай он пил, как землекоп. Думаю, этот человек совсем не годится на роль мужа. Тилли, ты найдешь себе кого-нибудь гораздо лучше, чем этот Джеймс Робсон!

— Ты несправедлива к нему, — возразила Софи. — Полагаю, он просто был немного смущен женским обществом. Видимо, в Ассаме он нечасто бывал среди дам.

— Тем более Тилли не следует давать ему надежду, — сказала Мона. — Она же не хочет оказаться в глухомани, за сотни миль от приличного общества?

— Тилли может жить где угодно, лишь бы там было побольше книг.

Софи подтолкнула подругу локтем.

Отбросив книгу, Тилли вскочила на ноги.

— Откуда вам обеим знать, чего я хочу?! Но я не буду давать ему надежду, потому что совершенно ясно: он мной не интересуется, и мне тоже нет до него никакого дела. Так что, Софи, можешь взять его себе.

Выбежав из гостиной, Тилли затопала по лестнице, оставив сестер сидеть с открытыми ртами.

Софи хотела броситься следом за ней, но Мона ее остановила.

— Тилли поймет, что все к лучшему, когда поедет к Джонни и Хелене в Равалпинди. У моей невестки хорошие связи в Индии, она из семьи военных, три поколения которой живут в этой стране. Она подыщет моей сестре подходящего молодого офицера и, возможно, сумеет научить ее вести домашнее хозяйство. Мне это не удалось.

Мона продолжала развивать эту тему:

— Робсоны всего лишь бизнесмены. В Индии, как мне говорили, они не имеют большого веса.

— Но ведь видно, что Тилли испытывает к этому человеку привязанность, — заметила Софи. — В противном случае она бы не изображала столь усердно обратное.

— Оставим привязанность для собак, — резко возразила Мона. — В семейной жизни это не имеет большого значения. Важнее финансовая обеспеченность и происхождение. Очень хорошо, когда люди так же легко ладят друг с другом в браке, как мы с Уолтером.

Не вняв совету Моны оставить Тилли в покое, Софи постучала в ее дверь и попыталась войти. Дверь оказалась запертой, а кузина не ответила на ее призывы.

— Прости меня, Тилли, — сказала Софи в замочную скважину. — Не держи на меня зла. Я всего лишь хотела расспросить Робсона о своих родителях, только и всего.