— Бабуля, я тебя люблю, — улыбнулся Майлз старой виконтессе, которая в этот день более всего напоминала вдовствующую королеву.

Регина проницательно глянула на него и улыбнулась в ответ.

— Будь к ней добрее, Майлз. Она куда ранимей, чем ты думаешь.

Майлз снова коротко кивнул, соглашаясь с бабушкой, затем повернулся к друзьям, краем глаза наблюдая за приближающейся к нему Викторией.

— Может, нам уже пора идти в столовую и садиться за стол? — спросила она тихо, с тайной надеждой глядя ему в лицо.

Майлз кивнул, затем наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Спасибо, что ты украсила себя моими цветами, — услышала девушка его шепот.

Виктория обрадовалась — судя по всему, она прощена.

— Это тебе спасибо за подарок. Между прочим, я обожаю подарки.

— Очень рад. — Обхватив невесту за талию, Майлз повел ее в столовую. Впрочем, если бы он только знал, в какой восторг привел Викторию букетик флердоранжа, он, наверное, обнимал бы ее с еще большей страстью и силой.

Свадебный стол, размещенный на помосте в огромном обеденном зале, ломился под тяжестью роскошных яств. Согласно традиции, Майлз и Виктория сидели в центре стола. По правую руку от них восседали взрослые члены семьи Майлза, по левую — домочадцы Виктории. Всех малышей Уэлсли посадили отдельно за круглым столом в компании сестер миссис Уэлсли, приехавших на свадебные торжества из самого Лондона.

Праздничный обед состоял из шести перемен, начинался с рыбного супа и заканчивался тортами и конфетами. Кроме того, гостей обносили огромными кусками жареной говядины и домашней птицы, салатами из омаров, простоквашей и сырами, которые не входили в основное меню.

Сотерн и мадера подавались в изобилии ко всем блюдам, но, когда каждому гостю предложили по бокалу шампанского и к нему подали огромные вазы со свежей земляникой, Виктория не выдержала и озабоченно вздохнула.

— Что случилось? — поинтересовался Майлз, наклонившись к ней.

— Такие расходы! — прошептала она. — Я все думаю, сможет ли Фиона когда-нибудь расплатиться за все эти деликатесы.

— Не думай о расходах, — посоветовал ей Майлз.

— Но мое платье, все эти цветы, кушанья и вино…

Майлз с улыбкой покачал головой и не дал ей договорить, приложив палец к ее губам.

— Тори, об этом уже позаботились.

У Виктории от удивления округлились глаза.

— Ты хочешь сказать, что твои родители уже все это оплатили? Ох нет, Майлз! Это обязанность семьи невесты…

— Но если отец невесты умер, а ее мачеха не имеет возможности устроить свадьбу, какую она сочла бы достойной старшей дочери своего покойного мужа, то семья жениха обязана ей в этом помочь, особенно, если это не составляет для нее никакого труда, — закончил за нее Майлз.

— Я и понятия об этом не имела! — простонала Виктория. — Если бы я знала, что наша свадьба ляжет тяжким финансовым бременем на твоих родителей, я сократила бы список гостей, упростила меню, заказала бы меньше цветов!

Добродушный хохот стал для нее полной неожиданностью. Майлз веселился от души.

— Финансовым бременем? Любимая, мои родители могут позволить себе устроить свадьбу для дочери королевы Виктории, и это, заметь, ничуть не облегчит их кошелек. Знаешь что? Давай не будем думать о деньгах. Ты теперь принадлежишь к семье Уэлсли, и, уверяю, впредь тебе никогда не придется волноваться о презренном металле. Ну-ка, подними свой бокал — кажется, Алекс собирается сказать тост.

Виктория подняла бокал и не опускала, пока Александр Шоу произносил весьма велеречивый и многословный тост, из которого, впрочем, в ее памяти не сохранилось ни единого слова.