Девушка быстро, умоляюще глянула на жениха. Майлз, точно не заметив этого, повернулся к священнику и опустился на колени, дабы испросить благословения. Виктория немедленно последовала его примеру, проклиная себя за то, что поставила их обоих в неловкое положение перед гостями. Как ей, спрашивается, теперь искупить эту оплошность?

Когда закончили читать молитву, Виктория поднялась на ноги, но тут же зажмурилась.

— Объявляю вас мужем и женой. Жених может поцеловать невесту. — Конечно, в голосе преподобного Смита не могло быть и намека на злорадство, но Виктории показалось, что так оно и было.

С поцелуем Майлз не спешил. Виктория уже решила, что жених настолько сердит, что и целовать-то ее не хочет. Она затаила дыхание, и когда Майлз наконец повернулся к ней, приподнял вуаль и на миг коснулся ее губ твердыми, сухими губами, Виктория едва не расплакалась. Между тем Майлз, повернувшись лицом к толпе, взял ее под руку и прошипел:

— Улыбайся, ради всего святого! Или ты хочешь, чтобы все знали, до какой степени ты меня ненавидишь?

Виктория хотела было опровергнуть это несправедливое утверждение, но, наткнувшись на холодный взгляд жениха, сжала губы и молча позволила ему проводить себя через весь зал.

Они прошли через толпу гостей и вышли в пустой холл. Собравшиеся медленно следовали за молодыми, но Майлз успел воспользоваться кратким мгновением, когда рядом никого не оказалось, и в сердцах шепнул Виктории на ухо:

— Зачем же ты поступила со мной так жестоко?

— Майлз… — начала Виктория. В ее голосе слышались нотки раскаяния. — Я не хотела…

— Ладно, поговорим об этом позже. А сейчас улыбайся, сюда уже идут.

Виктория повернулась к приближающимся гостям и улыбнулась им самой ослепительной улыбкой, какая только имелась в ее арсенале. Она даже не противилась, когда жених, сжав ее ладонь, поднял их руки вверх, в знак триумфа и совершения обряда.

Вокруг жениха и невесты кружили, поздравляя их, гости, но подруги Виктории, воспользовавшись сумятицей, утащили ее в сторону от Майлза. Им не терпелось выразить свое восхищение ее нарядом и одарить невесту душистыми поцелуями. Несколько раз при этом ей удавалось перехватить озабоченный взгляд жениха. Майлз стоял в компании Алекса Шоу и других молодых повес, но всякий раз, когда их взгляды встречались, он поспешно отводил глаза, улыбаясь вежливо и светски.

К Виктории подошли Джеймс и Мери Уэлсли, и у нее перехватило дыхание при мысли, что родители Майлза сейчас упрекнут ее за нелепое поведение во время обряда. К ее глубокому облегчению, супруги Уэлсли сердечно ее расцеловали и принялись расточать бесконечные комплименты свадебному наряду.

Виконтесса стояла поодаль от беспечной толпы. От ее внимания не укрылись взгляды, которыми обменивались ее внук и его молодая жена. Наконец, когда гости двинулись в сторону столовой, к празднично накрытому столу, она подошла к Майлзу и поцеловала его в щеку.

— Перестань же запугивать девочку своими ледяными взглядами, — зашептала она, обнимая внука. — Она просто волновалась, и этим все сказано. На своей свадьбе я проделала примерно то же самое.

Майлз испытующе глянул на мудрую старушку.

— От тебя ведь ничего не скроешь, верно?

— Почти угадал, — тихо рассмеялась Регина. — Теперь окажи старухе любезность и весь вечер изображай счастливого жениха. Вы с Викторией еще успеете подергать друг дружке нервы.

Майлз покорно кивнул, и Регина отошла в сторону. Пройдя два или три шага по залу, она неожиданно обернулась и добавила:

— И забудь хотя бы на время об остротах.