Почему, черт возьми, Виктория отвергает его? Он не Уродлив, не толст, совсем еще молод и ни в коем случае не распущен. При этом он достаточно знал женщин, чтобы понять, что они находят его привлекательным. Майлз не мог даже припомнить, сколько раз в минуты близости женщины шептали ему о том, что он очень хорош собой, и восхищались его способностями любовника.

Да, подобные слова Майлзу говорили многие женщины, но только не его жена! Она, наоборот, считает его отвратительным. Подумать только, она нарочно напилась чуть ли не до бесчувствия, чтобы перенести его ласки «без истерики»!

Майлз помотал головой, все больше проникаясь к себе жалостью. Он не должен был жениться на Виктории. Она же ясно дала ему понять, что не хочет этого брака, — вот и не следовало ее к этому принуждать.

Да, но он желал ее, черт побери! Желал с первой минуты их знакомства, когда она попыталась выставить его из конюшни. В ней было все, что он надеялся увидеть в своей будущей жене. И чем больше Майлз узнавал Викторию, тем яснее это понимал. И когда наконец понял, то позволил себе в нее влюбиться.

Влюбиться! Вот так любовь — нечего сказать! В пьяных, безумных глазах Майлза мелькнула отрезвляющая горечь. Но ведь все именно так. Он любит Викторию всем своим существом.

Как это случилось? Когда?

В какой недобрый час им овладела идея завоевать сердце упрямой старой девы? И что ему делать теперь, когда она недвусмысленно отвергла его, заявив, что нисколько его не любит и что сама мысль о близости с ним для нее отвратительна?

«Бог с ней, пусть живет, как хочет. Она никогда не узнает о моих чувствах, — в сердцах пообещал себе Майлз. — Можно быть женатым человеком, но нет нужды показывать жене, как ты ее любишь и как это больно, когда она тебя отвергает». В конце концов, есть много других женщин, которые с радостью ответят его страсти… Майлз нахмурился, найдя саму мысль о другой женщине совершенно неуместной.

Конечно, пока их брак не вступил в законную силу, они еще могут признать свою ошибку и расторгнуть его. Викторию, вероятно, такое предложение устроило бы как нельзя лучше. Но, черт побери, он не хотел, чтобы их брак аннулировали! Тогда ведь придется во всеуслышание объявить, что его жена отказала ему. Это был бы позор для него, для нее, для обеих семей, наконец, — и для Пемброков, и для Уэлсли. Нет, никакого развода! Он женился на Виктории — и пусть все останется как есть. Как любит говорить его бабка Регина, кто варит свой мед, тот и сам его пьет. Грустно только, что пить этот мед ему предстоит в полном одиночестве.

24

Свадебный завтрак оказался сущим кошмаром.

У Виктории раскалывалась голова. Она с трудом разлепила глаза, увидела на столе огромное блюдо тушеных почек с беконом, и тут же зажмурилась, опасаясь, что ее снова затошнит.

Майлз, в свою очередь, избегал встречаться взглядом с кем-либо из присутствующих — в особенности же со своей молодой супругой.

К счастью, гости, собравшиеся на завтрак, ни о чем не догадывались, приписывая неприглядный вид жениха и невесты любовным трудам брачной ночи.

Приятели поощрительно хлопали Майлза по спине, а Виктория всячески старалась не замечать сочувственные улыбки подруг.

И только один человек за столом подозревал, что между молодыми пробежала черная кошка… Мери уэлсли, видевшая насквозь всех своих детей, недовольно поглядывала на старшего сына. Что-то было не так, даже очень не так. Насколько она могла судить, Майлз вовсе не устал, он просто измучен — и прежде всего Нравственно.

Она справедливо рассудила, что легкий стон, вырвавшийся у Майлза, когда его шутя хлопнул по спине Александр Шоу, был вызван вовсе не ноющей болью в утомленных любовными играми мышцах, но болью головной — от чрезмерного количества выпитого накануне.