Виктория отреагировала на его слова в точности так, как Майлз и предполагал. Возмущенно ахнув, она торопливо проговорила:

— Считайте, что ваших последних комментариев я не слышала! Что же до того, что этот конь засекает ногу, скажу еще раз: этого не может быть. В конюшнях Пемброков колченогих лошадей нет!

— Значит, этот первый, — пожал плечами Майлз, — и если вы вместо того, чтобы испепелять меня взором, как следует к нему присмотритесь, то убедитесь, что я прав.

— Ничего подобного! — воскликнула Виктория. — Просто вы смотрите на коня под каким-то странным углом. Может быть, если я выведу его из стойла…

— Не трудитесь! — Майлз повелительно вскинул руку. — Этот жеребец малость кривоног — под каким бы углом вы его ни рассматривали. И меня, ясное дело, он заинтересовать не может. Есть у вас еще жеребцы на продажу?

— Только двухлетки, — коротко ответила девушка. — Поскольку для роли… хм… производителей они еще слишком молоды, вряд ли они вас заинтересуют.

— Скорее всего, — согласился Майлз, — тем не менее я не прочь взглянуть и на них.

Виктория кивнула в знак согласия и подвела его к загону, где содержались три совсем еще молодых жеребчика. На этот раз Майлз не торопился с суждениями и высказал свое мнение только после того, как осмотрел всех троих.

— Итак, что вы думаете о молодняке? — не выдержав затянувшегося молчания, спросила Виктория.

— Боюсь, у них те же недостатки, что и у трехлеток — узкая грудь и слабые задние ноги. Неужели у Рэн-сома те же проблемы? Поверхностный осмотр, по крайней мере, этих недостатков у него не выявил.

— Это потому, что у него нет недостатков, — вступилась за своего любимца Виктория. — У него практически идеальное сложение. В конце концов, на скачках в Дерби он пришел вторым, а лошадь с узкой грудной клеткой, да еще засекающая ногу вряд ли способна на такое.

— Не спорю, — сказал Майлз, чуть наклоняясь вперед, чтобы еще раз взглянуть на двухлеток, — но, насколько я могу судить по его потомству, вам так и не удалось воспитать равного ему в беге скакуна. Или я ошибаюсь?

Виктория отвела взгляд, но тем не менее молчать не стала:

— Не ошибаетесь. Но если вы разбираетесь хоть немного в разведении лошадей, в чем я лично пока сомневаюсь, вы должны знать, что часто проходит много лет, прежде чем конюшне удается вырастить чемпиона. И мы тоже его вырастим. Обязательно. Это всего лишь вопрос времени.

Майлз покачал головой.

— Я как раз в этом не уверен. Разве что вы пойдете на коренные изменения процесса воспроизводства на ферме… Скажите мне вот что: кобылы, с которыми вы случаете ваших жеребчиков, принадлежат вам?

— Да.

— Можно мне на них взглянуть?

— У нас отличные кобылы! — взвилась Виктория.

— Я же не утверждаю, что они плохи, Виктория. Я просто хочу на них взглянуть.

Виктория заметила, что, обращаясь к ней, Майлз опустил титул, а это можно было истолковать как чуть ли не панибратство. Тем не менее девушка решила сделать вид, что не заметила подобного нарушения этикета, и, согласно кивнув, повела Майлза осматривать кобылиц. Они располагались в особых стойлах, которые находились в противоположном конце конюшен.

По мере того как осмотр кобылиц близился к концу, Майлз все больше хмурил брови, а потом сказал:

— Полагаю, основная проблема конюшни заключается именно в кобылах.