— Хотела.

— Ну а для нее много значило, будут ли жильцы косить газоны.

— Почему ты должен косить газоны совершенно чужой женщине?

— С каких пор ты стала чужой женщиной? Ведь газон будет также и твой.

— Ты не обязан косить мне газон!

— Я хочу, — спокойно ответил он.

— А я не хочу!

— Поздно. Я уже обещал.

— Можешь разобещать!

— Извини, но ничего уже сделать нельзя.

Ей захотелось его ударить.

— Значит, вот в чем дело? Не можешь забыть? Когда ты избавишься от своей проблемы?

Блейз остановился на красный свет, повернулся к ней, и при виде его горящих глаз у нее душа ушла в пятки.

— Когда ты будешь в моей кровати, в моих руках, голая, подо мной — так, как мы всегда хотели. Когда ты будешь заниматься со мной любовью без всяких ограничений и без оглядки. Когда ты в экстазе будешь выкрикивать мое имя, когда примешь меня в себя, горячо и радостно. Когда ты придешь ко мне и твои прекрасные груди будут под моими ладонями, а руки обовьют мою шею. — Блейз замолчал, потом проскрежетал: — Мне даже думать об этом трудно.

Сорель лишилась дара речи. Нарисованная им картина была так эротична, что она не могла не то что думать — дышать. Непрошеные фантазии кружили голову, тело отреагировало так, что она возблагодарила небо, что ничего не видно. Она не могла отвести от него глаз, хотя понимала, что в них должно отражаться ее желание.

Смутно она видела какое-то движение, слышала неясные крики. Наверное, свет уже давно зеленый.

Блейз на несколько секунд задержал ее взгляд, потом еще сильнее вывернул голову в ее сторону, пробормотал: «Отлично!» — и вдавил ногой педаль.

Сорель вцепилась ногтями в ладони и всеми силами старалась сдержать дыхание. Лицо горело.

Когда подъехали к дому, она уже почти успокоилась. Блейз, как обычно, оставался невозмутимым и погруженным в себя.

Трудно догадаться, о чем он думает. Это одна из причин, почему вспышки необузданной, темной страсти выводили ее из себя.

Блейз повернулся к ней, в глазах жили остатки агрессии. Сдерживая стремление кубарем выкатиться из машины, Сорель напряженно поблагодарила:

— Спасибо за помощь.

— Я тоже хотел, чтобы ты нашла квартиру. — От легкой улыбки его лицо посветлело. — Твоя Поппи — прямо фейерверк. Под конец она могла веревки вить из старой дамы.

Сорель с облегчением рассмеялась.

— Не преувеличивай.

— Сейчас я не преувеличиваю. Все еще впереди.

Что за привычка сбивать ее с ног, меняя настроение по мановению руки! Она подозревала, что он специально манипулирует ею — разрушает защитную стену, неожиданно меняя тактику.

— Разве я что-то сказала? — с вызовом спросила она.

Он насмешливо ответил:

— Ты не хуже меня знаешь, что мы не можем вечно сражаться с неизбежным.

Что теперь будет, то будет! Как он уверен… и не без оснований. Она выдала себя, но беспричинное желание капитулировать заставляло ее быть еще более осторожной. Ей недостаточно одного секса, а он предлагает только секс. Ни обещаний, ни будущего, ни намека на любовь и верность.

Все перечисленное он предлагал ей и раньше, а она швырнула это ему в лицо. Как же можно теперь обвинять его в излишней предосторожности? Но как она может следовать за ним, если не знает его мотивов? Он просто соблазняет ее и испытывает, сумеет ли она устоять? Или он решил, что она должна за совершенный грех понести наказание, своего рода возмездие? От такой мысли ей стало холодно. За ее бегство от алтаря — полное физическое подчинение.

— Чего ты от меня хочешь, Блейз? — жалобно спросила она.

— Разве я не сказал? — Он грубо засмеялся.