Блейз все-таки вытащил из сарая газонокосилку и, быстро закончив работу, опять показался в дверях.

Пройдя за ней на кухню, он наблюдал, как Сорель ставит чайник, достает чашки. Такое бывало и раньше тысячу раз, но никогда еще он так не нервировал ее, как сегодня. Может быть, из-за того, что его массивная фигура заполняла все пространство крохотной кухни.

Она просыпала сахар, пришлось вытирать тряпкой. Вскипел чайник, и Блейз разлил по чашкам кипяток.

— Не посидеть ли нам во дворе? — предложил он.

Он вынес чашки во дворик, где в одном конце стояла узкая лавка, обращенная к свежепостриженному газону и кустам, отгораживающим сад от соседей. Запах травы мешался с ароматом кофе и создавал настроение уюта и комфорта.

Некоторое время они в молчании пили кофе, глядя на пчел, кружащихся над пурпурной вербеной, которая росла возле ограды. Блейз сидел, опершись локтями о колени, держа чашку обеими руками. Вопрос его прозвучал неожиданно:

— Итак, что ты собираешься делать с Крегом?

— Я ничего не собираюсь с ним делать.

Сорель ожидала взрывной реакции, но Блейз продолжал глядеть в чашку. Через несколько секунд он одним глотком допил кофе и встал.

Она напряглась, но он отошел в угол дворика и встал спиной к ней. В молчании прошло несколько минут. Потом Блейз повернулся и положил руку на столб, который держал решетку. Посмотрев на выветренные плиты, он пристально взглянул на Сорель.

— Я все делал неправильно, — покачал он головой. — Когда ты вернулась в мою жизнь, я был почти готов предложить Чери венчальное кольцо. В ней есть все, что мужчина хочет видеть в жене, — она добрая, нежная, верная, ласковая. И она меня любит, как ты сама заметила. — Он помолчал, глядя в сторону, потом снова посмотрел на Сорель. Не понимая, к чему он ведет, Сорель крепко сжала в руках чашку и ждала. — Но тут приехала ты и все смешала, все мои намерения привела в хаос.

— Ничего такого я не делала!

— Тебе и не надо ничего делать — ты оказалась здесь, и я вдруг испытал такие чувства, которых не знал никогда в жизни.

— Какие же?

— Во-первых, ревность. Ведь с тобой мне никогда не приходилось ревновать. С самого детства я знал, что ты моя.

— Стоит поманить пальцем?

— Вроде того, — согласился он. — Или по крайней мере когда ты созреешь для замужества. Потому что между нами ничего не могло быть, пока мы не поженимся.

— Родителей хватил бы коллективный удар, — продолжила Сорель.

— Не думаю, что они были бы очень шокированы, если бы мы стали вместе спать, — проговорил Блейз.

— Только если бы впереди маячила свадьба. Но ты и тогда не предложил секс, — заявила Сорель.

— Ты должна была стать моей женой. Мне казалось правильным подождать. — Он пронзил ее взглядом. — Тебя разочаровало мое поведение? Ты хотела испытать восторги секса до свадьбы?

— Откуда ты мог бы это знать?

Он резко повернулся, засмеялся и сунул руку в карман.

— Я мог чем угодно поклясться, что ты беспокоилась о том, чтобы остаться до свадьбы невинной.

Он был прав. Но она не хотела ни опровергать его слова, ни соглашаться с ним.

— Но ты-то не был невинным, — произнесла Сорель.

У него на лице появилось такое сожаление, что у нее сжалось сердце.

— Мне очень жаль, — прошептал он.

— Полагаю, сожаление для тебя тоже новое чувство.

Блейз покачал головой.

— Когда ты уехала, после первого шока, неверия, бешенства я испытал сожаление… горе. Только когда ты вернулась, я узнал, что меня придавило другое, более сильное чувство.