Старый пес, чуть ли не срываясь с цепи, возмущенно и азартно залаял, видя, как по двору двумя бесшумными тенями мелькнули белый волк и серо-рыжая волчица с зажатыми в пастях тугими, тяжелыми узлами, в которых находилась тщательно упакованная одежда Юлии и Ивана. Погавкав для порядка еще какое-то время, пес удивленно замолк. И только виляя пушистым хвостом глядел на то, как хозяйка стоит на крыльце неподвижно и долго, устремив слезящийся взор в темь леса, туда, где скрылась бесследно человеческая любовь, которую она уже и не чаяла когда-либо увидеть.

Глава 22

ХИЩНИКИ

— Я стану твоей жертвой…

Глаза Марка, только начавшие утомленно закрываться в смолистом сумраке, вновь широко распахнулись при этих словах, произнесенных ему в ухо низким, томным шепотом.

— Что-что?

— Да-да! Я знаю, как это делается. Уже столько раз…

При этих словах Бояна смущенно отвернулась от яркого даже здесь, пронзительно-насмешливого взгляда-хамелеона. Тень от ее собственных ресниц густой вуалью упала на загоревшиеся скулы.

— …мы пройдем третью фазу самостоятельно. Ты ведь хочешь?

— Очень…

Марк приподнялся на локте и, преодолевая тяжелую истому, разлившуюся по телу после того, что только что здесь произошло между ними, протянул руку, чтобы убрать с лица Бояны выпавшую из косы шелковую прядь.

— Очень хочу… — осторожно проговорил он.

— Ну, вот. И ты станешь оборотнем, для этого я готова быть твоей жертвой!

— Спасибо! — благодарность в нежном, словно журчание ручья, голосе юноши была горячей и потому звучала искренне.

— А ты, — девушка в свою очередь провела рукой по упругим влажным кудрям цвета спелых каштанов. — А ты, может быть… — Она задумчиво и лукаво улыбнулась ямочками на порозовевших щеках. — А ты — моей…

Марк посмотрел на нее долгим, непонятным взглядом. Лишь после этого потянулся губами к влажному, приоткрытому в ответном поцелуе рту. Но уже через несколько секунд он был опять не рад тому, что сделал это. Бояна, склонившись над ним, целовала его плечи и спину, прохладный шелк тяжелых душистых волос ласкал горячую кожу, а трепетное дыхание девушки, шепчущей над ним певучие любовные заговоры, волновало и будило желания. Но он вспоминал другие поцелуи. Те, которыми хрупкий ангел с шальными, такими же, как у него самого, серо-зелеными глазами покрывал его спину, замирая тонко и мучительно между лопатками — там, где болело сильнее всего. Она ведь явно знала — откуда?! — но знала, абсолютно точно, что именно там боль становится наслаждением, а наслаждение — болью… и поэтому, когда Бояна по-матерински ласково, словно тоже инстинктивно зная, где болит, провела ладонью по его спине, Марк, оторвав расслабленное тело от теплых банных полатей, раздраженно сбросил с себя ее руку.

— Когда мы это сделаем?! Скоро?

— Ты торопишься… — В голосе Бояны насмешка и любопытство странным образом переплелись с сожалением, делая мягкий тембр нервно вибрирующим. — Почему?

— Мне нужно бежать.

— Куда?

— За идолом Велеса! — выпалил он, словно бросаясь в пропасть.

— Зачем он тебе? Тебе-то — зачем?

— Ты ничего не понимаешь! Я не обязан это объяснять, к тому же… — Марк досадливо щелкнул пальцами, — ты все равно не поймешь. И не поверишь…

— Не объясняй… — Бояна, перекинув расплетшуюся косу на грудь, принялась поигрывать русо-золотистым кончиком. — Я и так знаю… слышала…

— Что ты слышала? — нетерпеливо перебил Марк.