— Комиссар, — обратился агент Фридли.

— Да?

— Не хочу торопить вас, комиссар, но думаю, что Мак скоро вцепится вам в горло.

Кен Албимейрл посмотрел на Закари и понял, что такой вариант весьма возможен. Пришло время сконцентрироваться и проявить выдержанность.

— Понимаю, — сказал он, глубоко вздохнул и продолжил. — Я, конечно, джентльмены, понимаю и сочувствую вам. И прежде чем мы начнем, пожалуйста, позвольте заверить вас здесь и сейчас, что, если произошло хоть малейшее нарушение должной полицейской процедуры, если главный инспектор Мэлоуни, сознательно или непреднамеренно навредил или испортил что-то в деле, которым вы занимаетесь, то я лично не успокоюсь, пока тщательно и досконально не расследую это дело. Когда я стал, хм, комиссаром полиции этого замечательного города, я поклялся во время моей инвеституры в мэрии — а вот и фото в рамке на стене, того самого важного события, на которой голова мэра слегка поблескивала — что любая халатность или незаконная процедура, или недопустимое поведение, с которым могли мириться в прошлом — я не утверждаю, что это было, в любом случае, не в моей компетенции осуждать моих предшественников, я просто говорю, если и были какие-то ослабления стандартов, и по каким-либо причинам они были нарушенны, то они должны прекратится и исчезнуть. Тогда. С тех пор, как я стал комиссаром. И если вы изучите учетно-отчетную документацию с того дня, джентльмены, то я искренне верю, вы почувствуете себя более спокойно и уверенно под моей защитой справедливости и правомочности. И через публичное обсуждение без страха перед протекцией…

— Талат Гурсул! — закричал агент Закари.

Кен Албимейрл остановился и заморгал. Что это, боевой клич? Это точно агенты ФБР?

— Извините?

— Талат Гурсул, — повторил Закари более спокойно, но немного раздраженно.

— Агент Закари, — объяснил агент Фридли и успокаивающе похлопал плечо своего коллеги, — говорит о турецком поверенном в делах при ООН. Его имя Талат Гурсул.

— А-а, понимаю, — сказал комиссар, хотя вообще ничего не понимал.

— Он намеревается согласно нашим источникам выступить с речью перед Генеральной Ассамблеей ООН сегодня в 16:00, во время которой он намерен объявить, что правительство США инсценировало кражу Византийского Огня.

Кен Албимейрл совершенно потерялся:

— Зачем?

— Он тоже заинтересован в рубине.

— Но для чего, зачем Соединенным штатам инсценировка…

Агент Закари покачал головой.

— Вы хотите понять мотивы Талата Гурсула, комиссар?

— Почему бы и нет.

— Он думает, что правительство никогда не собиралось передать Византийский Огонь Турции и кража служит предлогом для невыполнения сделки.

— Это смешно, — сказал комиссар.

— Если вы прислушаетесь к выступлениям в ООН, — заверил Фридли, — то думаю, услышите много смешного. Но это никогда не останавливает их высказывание, перевод, распечатку и очень часто им придают большое значение.

— Но ведь не было даже такой попытки.

— Я в это не верю, — продолжил агент Фридли, — но мистер Гурсул намеревается подчеркнуть этот факт, в своем обращении.

— Это явный антиамериканизм.

— На самом деле антиамериканизм никогда не бывает явным, — возразил агент Фридли. — Когда их глотки пересыхают от обвинений в наш адрес, они делают паузу и пью нашу Колу. Но суть в том, что Гурсул намерен выступить с речью, а Министерство иностранных дел против данного выступления.