— Может, перед тем, как заявлять такое, тебе стоит отведать кусочек? Тогда, знаешь ли, это прозвучит более правдоподобно.

— Ты хочешь иметь детей? — спрашиваю я, полностью меняя тему разговора.

Доминик слегка покашливает, но потом быстро восстанавливает свое самообладание.

— В общем-то, это не то, о чем я когда-нибудь серьезно задумывался. Были такие мысли, конечно, но я никогда не был на сто процентов готов для детей.

— Ты женат?

— Был и, полагаю, фактически все еще женат, по крайней мере, пока бракоразводный процесс не завершен.

— И вам с женой никогда не хотелось иметь детей?

— Такая абстрактная мысль посещала меня, но, как я уже сказал, я никогда не рассматривал ее по-настоящему. Да и моя жена не хотела ребенка, поэтому мы и не обсуждали это серьезно.

— Я никогда не задумывалась, хотела ли я ребенка, а теперь я даже забеременеть не могу, — я поднимаю голову к солнцу и закрываю глаза.

— Почему?

— Из-за того, что они сделали. Они лишили меня этого, как и всего того, что они сломали во мне.

— Если и когда ты будешь готова, всегда можно найти другие подходящие варианты, если ты захочешь стать матерью. У тебя еще есть шансы.

Я смотрю на Доминика, который сейчас наливает для нас свой лимонад. Он протягивает мне стакан, и я отпиваю глоток. До чего же кисло! Ничего не могу поделать и зажмуриваю глаза, но, должно быть, у меня получилась какая-то смешная физиономия, потому что Доминик начинает хохотать.

Он делает глоток и морщится сам.

— Блин, должно быть, я забыл положить сахар.

— Ага, я тоже так думаю.

— Ладно, похоже, придется воду пить. Пойду, принесу, — он встает, обувается и заходит в дом, принести нам воды.

Я смотрю на дом, а когда перевожу взгляд снова на одеяло для пикников, я ошеломлена и теряю дар речи при виде того, что находится рядом с моей коленкой.

Блестящее голубое перо.

Глава 12

Проснуться сегодня — пытка. Все мое тело болит; горло саднит так, будто я проглотила кучу острых лезвий, и еще, кажется, у меня озноб.

Даже пошевелиться не могу, не ощутив при этом острую боль во всем теле.

Слышу, как Доминик внизу стучит в дверь, но я не могу себя заставить вылезти из постели и впустить его. Дотягиваюсь до телефона, но в тот момент, как моя рука показывается из-под одеяла, холодный озноб охватывает все мое тело.

Зубы стучат так сильно, что я могу слышать их, и сама я вся трясусь от холода.

Как только я беру телефон, мне звонит Доминик.

— А-а-алло, — сквозь дрожь заикаюсь я.

— Эйлин, открой эту чертову дверь. Что случилось? — Его голос звучит так взволнованно и напряженно.

— Бо-ле-ю, ухо-ди, — с трудом говорю я.

— Не думаю, встань и сейчас же открой мне дверь.

— Н-н-ет, очень плохо. — Я совсем не могу согреться, как бы не старалась укутаться.

— Открой эту треклятую дверь, Эйлин, или я вызову полицию, чтобы они вынесли ее к чертовой матери.

— Лад-лад-но.

Я заставляю себя спуститься и впускаю Доминика. Как только он переступает порог, то кладет свою ладонь мне на лоб и заглядывает мне в глаза.

— У тебя Тайленол есть?

— К-к-кухня, — говорю я, крепко обнимая себя руками.

— Хочешь, я отнесу тебя обратно в постель?

Я трясу головой, поднимаясь по лестнице в свою комнату.

— Я сейчас принесу тебе Тайленол.

Медленно, я иду к себе и залезаю в кровать, до самого подбородка натягивая все одеяла.